правила новости общий прием гостевая книга
выбор лучших работ журнал лучших работ
вдохновение реклама пересмотр ранга
23.10.2018 Астрологи провозгласили Тыквенную Неделю на Артишоке. Окунитесь в атмосферу праздника!
29.07.2018 Астрологи провозгласили Неделю Лета на Артишоке. Зарядитесь хорошим настроением!
28.07.2018 У Артишока новый дизайн: обсуждение в теме.
09.05.2018 Артишок поздравляет всех пользователей с Днем Победы!
04.05.2018 Астрологи провозгласили Неделю Киберпанка. Окунитесь в мир будущего и кибертехнологий!
08.01.2018 ARTiSHOCK поздравляет всех участниц форума с 8 марта!
31.12.2017 ARTiSHOCK поздравляет с Новым Годом!
11.12.2017 5-й день рождения ARTiSHOCK'а: наши поздравления с праздником.
01.09.2017 Астрологи провозгласили Сказочную неделю. Расскажите свою сказку!
05.07.2017 Обсуждаем новый дизайн! Выполнен мастером голоцен.
04.07.2017 Давайте поиграем в мафию? Запись до 10 числа включительно.
01.07.2017 Выбирать лучшие работы теперь гораздо проще и удобнее! Читаем краткий урок.
29.06.2017 На Артишоке работает новый код. "Поиск последних работ", он упрощает ознакомление с новым и интересным в арт-темах, рекомендуем опробовать. Это должно облегчить голосование в лучших работах. Доступен в форме ответа.
27.06.2017 Всем, кто обновит свою тему с 27 июня по 1 июля включительно будут вручены особые награды "Ивана купала". Темы участников таблицы пробудут закрепленными до 1 июля включительно.
29.05.2017 Астрологи провозгласили неделю ужаса. Бойтесь и трепещите!
05.05.2017 Изменены условия партнёрства с Артишоком. Подробнее читать здесь.
12.04.2017 Улыбнулся и сказал "поехали!" «космо-неделя» для всех и каждого! Присоединяйтесь.
07.04.2017 Приглашаем принять участие в конкурсе-флешмобе «Реклама для Артишока».
17.03.2017 Астрологи провозгласили неделю магии. Прирост графики с чудесами увеличен. Присоединяйтесь!
08.03.2017 Поздравляем наших дорогих дам с женским днем! Оставайтесь такими же прекрасными! И не забывайте обновлять тему с работами до 10 марта, чтобы получить праздничную награду в профиль.
26.02.2017 Астрологи провозгласили неделю комиксов. Прирост графики по комикс-вселенным увеличен. Присоединяйтесь!
24.02.2017 В честь каждого праздника на шоке отныне действуют наградки. Таким образом мы хотим поощрить арт-активность. Всякий, кто обновит свою тему до 25 февраля включительно - получает наградку.
18.02.2017 Эксперимент удался, а значит, что теперь на все праздники артишок ожидают тематические награды и "праздничная" таблица, в которой все темы с "табличными" работами будут закреплены в соответствующих разделах.
13.02.2017 В качестве эксперимента, к дню влюбленных выделены "табличные" темы в соответствующих разделах. Потому что Артишок вас любит.
12.02.2017 На форуме ко дню святого Ламантина действует возможность получить лучи добра и обожания от администрации в профиль. Для того нужно обновить работами свою тему в период с 12.02 по 16.02 включительно. Развлекайтесь!
20.01.2017 На форуме обновлены смайлы, огромное спасибо mr. morningstar за то, что сделал несколько авторских пиксель-артов и любезно предоставил их форуму.

ARTiSHOCK

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » ARTiSHOCK » КАТАЛОГ ФРПГ » Мистерия


Мистерия

Сообщений 211 страница 240 из 241

211

http://sh.uploads.ru/p9BQ5.jpg

Мистерия поздравляет всех с первым днем лета!

0

212

https://2img.net/h/s22.postimg.cc/836mh8og1/image.png

1 место - Нэрагхи О'Кинри

https://i62.servimg.com/u/f62/19/92/06/45/letone11.jpg

2 место - Ёш

http://img.ii4.ru/images/2018/05/29/1066792_rAUC_SGDQuk.jpg

3 место - Сарра Смитт

https://i62.servimg.com/u/f62/19/78/72/27/eiza_z15.jpg

0

213

https://2img.net/h/s22.postimg.cc/4vyasen01/2018.png

1 место - Нира О’Берн

Как ни надеялась вдова отыскать Катсуро, коридор был пуст. Оставалось надеяться, что бежал мужчина не потому как ему простое нахождение рядом со светленькими аж сжигало кожу, если судить по запаху. Сердце болезненно сжалось. Почему к ней вообще приставили темного мага, если магия света так ему вредит? Ещё раз поискав взглядом в полумраке коридора знакомую фигуру, чародейка тоскливо вздохнула и вновь повернулась к выясняющим отношения блондинкам. Экая горячность! А рыжая-то всегда полагала, что у таких в жилах течет не кровь, а обезжиренных кефир.
Остановилась взглядом на проигнорировавшей её ангелице.
Нира очень, очень не любила, когда ее игнорируют.
«Мерзкая чванливая дрянь, такая же гнилая, как и всё её племя. Теперь мне только сильнее хочется посадить эту псицу на цепь и, может, вырвать её паскудный язык, раз она не имеет им пользоваться…»
Жрица злобно сощурила глаза. Глаза, светящиеся так, будто тараканы в её голове спустили целое состояние на свечи и фейерверки в честь праздника. И не только они – вся фигура, с головы до пят, начала источать теплый свет, становящийся всё ярче и ярче с каждой секундой. Бесполезно, но эффектно – как О’Берн и любила.
«Ты даже не представляешь, как мне хочется на это посмотреть»
Не удержавшись, ведьма гладяще провела рукой по мощному чешуйчатому хвосту, преградившему ей путь, прежде чем переступить через него. Отравительница всегда была крайне неравнодушна к ползучим гадам. Особенно если у них бывало такое смазливое личико. К тому же, василиск поступил крайне любезно, ограничившись лишь мысленным предупреждением, но не подчиняя разум жрицы приказом. Нира это оценила. И вместо того, чтобы пройти мимо своего крылатого источника магии, лишь вновь к нему прижалась.
— Нет, ты не будешь ей вредить, — спокойно проронила Светлоокая, снизу-вверх косясь лукавым глазом. В обители семьи основателей она чувствовала себя достаточно смело для того, чтобы перечить столь превосходящему её по силе существу.
Хотя, если вспомнить прошлое, то такие незначительные мелочи, как несоизмеримая разница в могуществе, ведьму вообще не особо-то и останавливали.
«И, пожалуйста, не нужно сейчас подчинять мой разум, а не то я наябедничаю. Сейчас она мне нужна. Целой. Впрочем, не сомневайся, с характером этой белобрысой стервы шанс поотрывать лишние крылышки ещё представится»
Кого именно ведьма считала белобрысой стервой, она тактично решила не уточнять.


2 место - Яте Кила

Драконихе уже было предложено озвучить, что именно ей понадобилось от "таких как они", коих можно убивать без разрешения "таким, как она", но вместо этого рептилия продолжала разглагольствовать, отчитывая девушек. Она требовала уважения, которое явно путала со страхом, а уж адекватного оценивания ее мощи в этой мизансцене было столько, что его можно было вымесить и запечь, а потом нарезать ломтями и подавать, как огромный праздничный пирог с бастурмой, коий в краях, откуда Яте была родом, подавали так, чтоб хватило сразу всем мужчинам клана.
Кила этого всего не обмысливала, она просто мрачно смотрела на дракониху, изполобья и в упор, прикидывая варианты развития событий. В ней действительно не было ни капли уважения к крылатой. Та явно дала понять, что уйти людям не позволит, а значит, Киле, как воину, оставалось готовиться продать свою жизнь подороже. Степнячка очищала разум от лишних мыслей, дышала напоследок. Тоскливо хотелось жить, но так и это надо было выдохнуть, готовясь к бою. Дракон - просто чрезвычайно могучее и опасное животное, получившее свою мощь совершенно ни за что, как какой-нибудь человеческий магичишко, мощь эта росла вместе с драконом, а не расти существо, способное разом сожрать целую отару овец, не могло по определению. Некстати вспомнился рассказ одного северянина. У них, де, была целая богиня, за коим-то лядом создавшая из целый выводок цветных драконов, несущих погибель людям. Те быстро перебили благородных драконов, созданных Солнцем - Пелором - для защиты и помощи людям, по крайней мере про золотых, серебряных или платиновых драконов уже давно не было слышно. А вот детки той богини время от времени паскудили. И имя у той богини было что надо. Не "Твоюмать", но что-то очень похожее, Яте запамятствовала, да и не важно это... Все уже становилось неважно.
К концу яростной речи Луань Шао, мысли охотницы стали легкими и редкими: ни страха, ни сожаления, ни даже злости, только адреналин, ярость, готовность к драке. В драке с драконом погибнуть не страшно, не стыдно. Впервые в жизни Кила достигла того самого состояния сознания, полной отрешенности от всего, что не касалось боя, к которому она готовилась. Сознание сжалось, спряталось, и в состоянии злобного, яростного... покоя?.. мечница была готова к схватке не на жизнь, а на смерть. Ее более не отягощали страхи. Даже то, что явив полное соответствие всем худшим предположениям Яте о своей сути, дракон принялась жечь людей, что укрывались в доме, вместе с лекарским домишкой, было уже просто фактом и еще одним стаканом злобы в адрес чешуйчатой убийцы, а не поводом для переживаний или боли. Например за Рене, повредившуюся разумом в пустыне, на помощь которой Яте положила столько сил. За седую сестру, нашедшую Сфорцу в таком плачевном состоянии только для того, чтоб погибнуть вместе.
Яте в воплем сорвалась с места, ринувшись на разявившую пасть драконицу. Бешеный жар, лившийся из глотки Луань, был едва переносим даже с учетом того, что степнячка нападала сбоку. Но достигнуть Луань и испытать на прочность ее чешую она не успела, ибо в следующий миг тот же забирающий дыхание жар, заставляющий трещать волосы, высушивающий кожу доспехов и перегревающий латунное клепание несся уже за ее спиной. Яте выдернуло из ее хрупкого первого боевого транса с легкостью, с какой ребенок разрушает песочную крепость. То, что она увидела, обернувшись на Элизабет, заставило и ее, гордую, но простую, суеверную и неграмотную, варваршу, как звали ее северяне, упасть на колено перед олицетворением стихии.


3 место - Рехста

“Cкума, значит? Никогда не слыхала”...
Ни Рехсточкин грозный вид, ни заманчивое, на её собственный вкус, предложение поделиться золочёной шкурой каджитку не убедили. Арахнотавр с лёгкостью подавила порыв пригрозить этой странной дамочке эстоком: не угонится она за ней в своём нынешнем состоянии, да и хватит, на самом-то деле, всех против себя настраивать. На сегодня она крови пролила достаточно.
В конце концов, цералинка никогда в жизни этой скумы не пробовала, даже не нюхала, а потому интерес её был чисто гипотетическим. Может, этот наркотик - гадость страшная. Может, он только на каджитов работает. Спирт, например, на Рехсту влиял гораздо слабее, чем на людей. Помнится, Рифсет, главная врачевательница цералинской рати, утверждала, что это из-за массы тела - мол, алкоголь уходит в ткани, так что двухсоткилограммовый арахнотавр способен выдуть куда больше человека. Но дочь Ряхаше в это никогда особо не верила. Просто её народ был лучше и совершеннее. Во всех отношениях. И сознание её выдерживало одурманивающее воздействие спиртных напитков лучше человеческого именно по этой причине.
- Ну как хочешь, - пожала она плечами с напускным безразличием. - И мне не надо заливать эмоции. Мне просто надо приободриться. И от боли отвлечься. Ногу переломало. - указала она на вторую ногу слева: хитин был разбит вдребезги, сустав свободно сгинался в любых направлениях. - Я ею драконий глаз проткнула. - похвасталась она, вспомнив, что К’Амори не видела её зрелищной схватки с Кин.
Следующий вопрос каджитки на мгновение поставил Рехсту в тупик. Она поджала с сомнением губы, подтянула поближе люльку, наклонилась. Втянула точёными ноздрями воздух, притом с таким видом, будто имела дело с ядовитым рудничным разом. Скорчила гримасу. Церашель свалилась ей на руки много часов назад, и арахнотавр ни разу не удосужилась проявить к её естественным нуждам должного внимания. Так и запихнула прямо в пелёнках в шерстяную люльку.
- Мерзость, - прокомментировала она. - Наши дети...ну, моего народа...вылупляются из яиц сразу самостоятельными и способными самостоятельно за собой убирать. - тут она прикусила язык, сообразив, что и вправду демонстрирует собственную абсолютную некомпетентность в отношении ухода за человеческими детьми. Надо бы осторожнее - она ведь всем подряд лжёт, что это её приёмная дочь! Хорошая же из неё получается мама - даже не способна усмотреть за такими мелочами…
“А как, собственно, за ними усмотреть?” - задалась цералинка страшным вопросом. - “Ну, пелёнки надо выстирать? А потом высушить? А во что мне её запеленать? И надо ли вообще? Замёрзнет небось? Почему всё это так сложно?.. Может, лучше раскрыться хотя бы этой, объяснить, она мне подскажет что-то? Хотя и она не человек…”
И тут К’Амори на неё бросилась.
Это произошло так неожиданно, что арахнотавр не успела отрегировать, только с коротким вскриком отпустила люльку (та, по счастью, удержалась на ременном креплении и не шлёпнулась в грязь) и раскинула руки в стороны.
“Когда она выхватила оружие? Но ведь не было блеска стали? У неё есть когти?”
Цералинка дёрнулась было в рефлекторной, пусть и запоздалой, попытке схватить кошку за загривок и отшвырнуть от себя подальше, но...застыла. Её злоба и недоверие к набросившейся на неё каджитке вдруг отошли в сторону, уступая место теплу. Уютному, пушистому, приятно покалывающему теплу от объятий существа, температура тела которого значительно превосходила её собственную. И дело было не только в этом.
На Рехсту внезапно снизошло спокойствие, подобного которому она не знала уже много-много дней. Последние несколько месяцев прошли под знаком постоянной беспощадной борьбы за собственную жизнь и за родной дом. Беспорядочное отступление из Алани, безнадёжные схватки у врат Цералин, её родного дома, и сумасшедший побег сквозь снег от своры охотничьих собак: эта страшная череда тяжелейших испытаний оставила на её душе отпечаток неимоверной усталости и заронила семя тяжёлого, неумолимого, отчаянного горя. А почва-то была благодатная: Рехста так долго сомневалась в себе, так долго варилась в ненависти и презрении к собственным деяниям и чувствам!..
Но сейчас всё почему-то отошло. Чувство вины, которое она испытывала за пролитую ею в Алани кровь и за бессмысленную жестокость, которую творили её руки. Отчаяние. Грусть. Недоверие. Животная злоба. Инстинктивная агрессия. Всё схлынуло - и даже чёрный грозовой фронт депрессии на мгновение рассеялся, пропуская в жизнь Рехсты маленький и светлый лучик.
И всё - от объятий этой странной каджитки!
Она так и не успела её скинуть, её пальцы были готовы вот-вот сомкнуться на шее пришелицы, чтобы её грубо оторвать и отшвырнуть. Но - застыли. Опустились. Арахнотавр неловко, робко, очень несмело ответила на объятия, сама не до конца понимая, что делает. Но ей не требовалось понимать. Когда её последний раз обнимали?.. Даже мать, провожая на войну, этого не сделала. Цералинка позволила себе не думать, застыла в этом внезапном и таком по-простому счастливом моменте.
Левая рука, правда, по-прежнему сочилась чёрной, маслянистой аохой из паутинного канала; сладкий родильный гель чуть испачкал доспех К’Амори со спины на десять сантиметров выше поясницы.
Момент портила только Церашель, всё ещё тихонько попискивающая в своей люльке. Но Рехста её не слышала. Мир сузился до одной крошечной точки, в которой её почему-то обняли. И избавили от камня на душе.
“Как?! Кто она такая?”
Глаза защипало.

0

214

https://2img.net/h/s22.postimg.cc/kdh7iayxd/image.png

1 место - Арчер

Тотемная животина семьи Арчера на момент нахождения его в родной мире.
По поверьям животное расы кирИн с виду схоже с обыкновенными лошадьми, исключая некоторые моменты. Существо имеет длинный чёрный костяной рог, зазубренный наконечник хвоста и мелкие костяные отростки на шее, по обеим сторонам от гривы. Ночью всё это вооружение светится желто-золотым светом. Тело, в отличии от лошадиного, очень гибкое и вместо копыт имеет когтистые лапы. Глаза у тотема диковатые и внимательные.
У кирина можно просить пользы исключительно для табуна, принадлежащего вам. Он будет оберегать лошадей от хищников своим грозным нравом, а также защищать от конокрадов, подсвечивая их в ночи. Помимо этого кирин может вселяться в жеребцов и передавать своё семя, дабы потомки унаследовали его силу, стойкость, нрав и прочие положительные характеристики. Говорят, что в таком случае рождается жеребёнок с чёрной отметиной на лбу или "золотой" гривой.
Помимо этого существует и другое поверье, когда конь заглядывается на существ не схожих с ним рас и облачается в человечью шкуру. Но это уже совсем другая история

https://cdn1.savepice.ru/uploads/2018/5/15/d1cb195e74531e56936d21c231791f2c-full.png

2 место - Блейкли

Ликви или ведьмина мышь

https://2img.net/h/s31.postimg.cc/4fbl4pei3/IMG_20180520_194053.jpg

Ликви - крохотная ледяная мышка с серыми глазками-бусинками. А на рисунке они карие, да-да. Обычно полупрозрачна и походит на ожившую хрустальную фигурку, не тающую и блестящую на солнце. Перемещается абсолютно бесшумно и может сливаться с местностью, а также пролезать даже в самые крохотные щели. Это шебутное и неусидчивое мифическое существо постоянно находит приключения на свой хвост. Считается символом непостоянства жизни, странствующей удачи и путешествий. Мышь невозможно удержать на одном месте, даже прибегнув к затворам и клеткам.

Ликви всегда появляется внезапно, но именно тогда, когда это необходимо. Призвать мышь силком не получится, однако если уж зверёк посетил ваш дом - встречайте ликви с улыбкой. Ведь если хозяева отнесутся к нему хорошо, то когда зверёк покинет их, продолжив своё путешествие, можно будет обнаружить давно пропавшие вещи, корзинку с фруктами на столе и кувшин холодного морса или рома, а спустя годы ликви обязательно вернётся и принесёт с собой удачу и добрые вести. Но если в доме существо примут враждебно, то из хаты обязательно пропадет что-то ценное, домашняя утварь начнёт постоянно падать на хозяев с полок и шкафов, а в жизни самих обидчиков наступит полный бедлам, пока они не изменятся в лучшую сторону.

3 место - Сарра Смитт

https://i62.servimg.com/u/f62/19/78/72/27/img_5513.jpg

Йиратский ("перелетный") дельфин.

Йират - это огромный горный массив, хребты которого давно уже облюбованы людьми, а многочисленные глубокие долины - заполнены водой и составляют на редкость ветвистую и сложную систему солёных водоемов. Места эти богаты плодами и промысловой живностью; лето в Йирате обычно сухое и знойное, зимы - холодные, многоснежные. Весной и летом в небе видно чудных перелетных птиц, следующих через горы из северных пустошей к южным городам или обратно - по сезону; Йиратских же дельфинов можно увидеть в любой момент.

Дельфины - млекопитающие, и йиратские дельфины - не исключение. Сами они мелкие - всего около 1,5 метров в длину; ярко отличаются от иных видов большими выразительными глазами и девятью яркими черно-красными полосками на теле с геометрическим узором, уникальным для каждой особи.
Кроме того, йиратские дельфины имеют крылья, жизненно необходимые им для перелетов между отдельными водоемами (например, к озерам близ горячих источников - на зимовку). Причем, во время полета их крылья внешне больше похожи птичьи, но при погружении под воду сверху они затягиваются тонкой кожаной перепонкой, потом плотно складываются вдвое каждое этой перепонкой наружу и остаются в таком положении до нового взлета, фактически превращаясь в еще одну пару плавников.
Хищники: питаются рыбой, моллюсками, рачками. В какой-либо иной агрессии к живому не замечены. Нередки случаи спасения дельфинами утопающих и помощи в поиске потерянных детей: в Йирате легко заблудиться; из-за чего традиционно считается, что отношение их к людям в целом особенно благожелательное.
(а тех, кого дельфины толкают не к берегу, а на дно, потом уже не находит никто. И никогда.)

В местных повериях йиратские дельфины выступают как образ прощения и самой воли к жизни (они - "рыба", ставшая "птицей"!). Нередко их называют "духами-хранителями" детей и рыбаков. Характерно также, что во всем Йирате не существует ни одной легенды или сказки, где этим дельфинам отвелась бы роль воинов. Их символизм как тотема аналогичен.

4 место - Волкс

https://i62.servimg.com/u/f62/19/84/15/34/img_4410.jpg

Тотемное животное Волкс - змея. Змея - мудрейшее из животных. Она всегда хладнокровно бьёт в цель, убивая её одним ударом. Также змея является символом изменчивости, приспосабливаемости и выживания в любых условиях. Крылья змеи символизируют обретённую свободу выбора и действий. Быстрые и решительные действия Волкс подходят под образ хладнокровной рептилии.

0

215

https://2img.net/h/s22.postimg.cc/rl19x6t3l/image.png

1 место - Нира О’Берн

https://2img.net/h/s7.postimg.cc/xlljr0we3/DSC_1529.jpg

2 место - Сарра Смитт

https://i62.servimg.com/u/f62/19/78/72/27/img_5510.jpg

3 место - Сильвара Ут-Матар

http://sg.uploads.ru/t/dFqfj.jpg

4 место - Дерек Дрегон Ди Деноро

https://i62.servimg.com/u/f62/19/83/08/04/img_2038.jpg

0

216

***

Если уж не сами слова, то эмоции в голосе Леандро заставили Рене на время отступиться. В конце концов, у неё не было сейчас полномочий устраивать ему допрос с пристрастием. Сумбурный рассказ курчавого намекал, что в голове у него полнейшая каша. Причины могут быть самыми разными: может, он умом тронулся (и она бы его за это не винила), может, ему просто туда туману понапускали люди поумнее его. Этот мир с самого её попадания сюда пытался её сломать, и неудивительно, если многие люди тут уже ходят искалеченные на всю жизнь. Его объяснения по поводу метаморфов устроили Эскорца; детали его истории вряд ли стоили того, чтобы их уточнять.
Самое важное - он тоже не отсюда, он тоже не по своей воле вляпался в чужое дерьмо. Только, в отличие от Рене, он бесхребетный. Но Инквизитор роль пешки в чужих руках играть не станет.
У неё, конечно, сразу возникла пара новых вопросов. Например, о мирах. “Он явно тоже попал в Мистерию откуда-то ещё… Действительно чистилище для грешников отовсюду? Умбра спаси, да что этот баран мог сделать, чтобы его так наказали? И ещё. Они ведь не лавинианцы, они не признали во мне церковницу. Из какой глухомани явилась эта парочка?”
Его слова по поводу засилья тёмных магов её ни капельки не удивили. Ещё и Лая вкратце всё подтвердила. Чётко, лаконично, сдержанно: Рене всё больше нравилась эта женщина. “Парню повезло, что за ним хоть кто-то приглядывает”, - подумалось ей.
- Благодарю, - просто кивнула она обоим. - Это не всё. Продолжим позже.
Могилу определённо кто-то разорял. Прямо сейчас. Рене так и хотелось взять и ткнуть мечом в пустоту, но это было бы тактической ошибкой: разорителя не видно, если она промахнётся, то у неё просто могут выдрать Гильотину из рук. А потому женщина, держа меч остриём вниз у правого бедра, дожидалась, пока неизвестный изволит показаться.
- Немедленно покажись, - повторила она. - Я считаю до трёх…
Считать не пришлось - из могилы кто-то с визгом полез. Рене немедленно выставила вперёд клинок и приставила его остриём к шее незнакомки, разглядывая её свысока.
- Я - Инквизитор Багровой Церкви, - холодно заметила она. - У тебя есть одна минута, чтобы объяснить, почему ты грабишь эту могилу...ох, - заметила она наконец опутанные чёрными прядями волос щиколотки. Рене мгновенно пришла к очень несложным умозаключениям: единственная донёсшаяся из-под плиты связная реплика принадлежала, скорее всего, не девушке, а её неупокоенному обитателю, в волосах которого несчастная и запуталась. Учитывая, что только что тут был проведёт акт мерзкой некромантии, нет ничего удивительного в том, что напитанная тёмной магией почва пробудила ещё несколько мертвецов.
У Рене с разорителями кладбищ разговор был короткий, но с потенциально ожившими трупами - ещё короче. Женщина - человек, и её от такого ужаса надо защитить. Еретики и колдуны должны нести наказание от рук честных людей и помазанниц Церкви. А потому Эскорца быстро шагнула в сторону, отводя Гильотину от шеи девушки; а потом нанесла точный, резкий удар по натянувшимся волосяным путам. Она рубила как можно дальше от кожи блондинки - намерения лишить ту ноги у Рене пока не было. Хоть она того и заслуживает.
- Огня! - потребовала она у Леандро и Лаи на тот случай, если под плитой и правда прячется оживший труп. Сталь - это хорошо, но пламя против таких тварей должно работать в сто раз лучше. Наверняка она не знала. Ей ведь не приходилось встречаться с взаправдашними упырями. Страха она сейчас не испытывала в первую очередь потому, что непосредственного обитателя гробницы видно не было. - Факел мне!
Будет, конечно, смешно, если девчонка просто запуталась в не до конца истлевших волосах и запаниковала, но после всего только что увиденного имеет смысл перестраховаться десять раз. По этому кладбищу, в конце концов, даже беспокойный дух летал.


Рене Эскорца

0

217

https://image.ibb.co/hVNB6d/2.jpg

1 место - Рехста

Снафф

Соседка по камере Екатерину интересовала с самого момента их встречи. Интерес этот в первую очередь объяснялся внешностью. Рехста (имя, конечно, не настоящее, но стоит ли удивляться, что в этом месте все предпочитали клички?..) была лысой, подтянутой, покрытой шрамами и татуировками. Глаза – тёмные, бесчувственные, тонкие губы вечно изогнуты в слегка презрительной ухмылке. Говорила она хрипло, рублено, за словом в карман не лезла. Словом, бывалая тётка, сразу видно. У такой должно быть полно историй.
Так что уже на третьи сутки Катя не удержалась и обратилась к соседке с простым вопросом. Она, конечно, не собиралась давить, если та вдруг откажется. Рехста ей напоминала Фуриосу из “Безумного Макса: Дороги Ярости”; скажешь ей что-то не то и тебе вмиг шею сломают. Но та, на удивление, решила ответить.
- Я кое-кого убила, - пробормотала Рехста, пуская дешёвый сигаретный дым.
Естественно, Катя хотела знать больше.

Рехста очнулась в тесном крошечном помещении, связанная по рукам и ногам. Света – ноль; ни малейшей щелочки…а, глаза завязаны. Руки заведены за спину и привязаны в запястьях к лодыжкам. Во рту – какой-то дрянной комок ткани. Тело ломит, голова раскалывается от боли и звона в ушах, но через этот самый звон пробивается мерное гудение двигателя. Она попробовала приподнять голову и уткнулась макушкой в крышку. “Багажник”, - смекнула девушка.
Ужас запоздал, но опоздание своё он с лихвой возместил мощью удара. Он нахлынул чудовищным цунами, сминая всякие преграды. Рехста замычала в кляп, задёргалась, забилась, но всё было впустую – путы не поддавались ни на сантиметр, а губы, похоже, заклеили скотчем. “Кто?! Куда меня везут?! Выпустите меня отсюда, тут слишком тесно, что за чертовщина…”
Но сколько бы она ни билась, сколько бы ни мычала, всё было впустую. Машина всё так же катилась вперёд, временами входя в крутые повороты. Иногда до ушей доносился визг шин, иногда – звенящие автомобильные гудки. И потихоньку истерика Рехсту начала отпускать. Она, в конце-то концов, попадала уже во всякие дурацкие передряги. Не настолько дурацкие, правда… Пора восстановить последовательность событий.
Да какая там последовательность! Погуляла в том баре на славу, упустила из внимания собственный бокал, кто-то сыпанул туда рогипнола или ещё какой гадости. Потом этот же кто-то представился её роднёй. Интересно, её выбрали случайно, или же долгое время прицеливались? Она ведь, в конце-то концов, завсегдатай в “Летучей мыши”. Семьи у неё тут нет, друзей – раз-два и обчёлся. Искать Рехсту начнут нескоро.
Девушка приказала себе успокоиться. Если повезёт, обойдётся изнасилованием.
Автомобиль затрясло. Может, съехали с нормальной дороги? Куда ж её вывозят? Ещё несколько минут – и тачка тормозит, слышны хлопки дверей. Щёлкает замок. Свет! Сквозь плотную материю пробивался свет ослепительно яркого солнца…или фонарика айфона-Х. Рехста закрыла глаза, попыталась промычать “кто вы такие”, но вышло, само собой, не очень.
Свет исчез, ушей коснулась пара пошловатых шуточек и смешков. Чьи-то сильные руки вытащили её из багажника, взвалили на широченное плечо (какой-то человек-шкаф…). Опять смешки, опять гнусные комментарии по поводу её фигуры, груди, волос и ног. Рехста взбрыкнулась, попыталась врезать макушкой по лицу своего носильщика, но тот с лёгкостью уклонился и отвесил ей оплеуху. Девушка всё равно ещё немного подёргалась в попытке размять затёкшие конечности.
Голосов звучало несколько. Словарный запас “шкафа” ограничивался словами “да”, “понял” и “босс”; отпускали шуточки и отдавали указания два других парня. “Какие-то малолетние скоты”, - подумала Рехста. – “Двадцатилетние придурки с глубокими карманами?”
В какой-то момент прозвучал и женский голос. К девушке Рехста сразу прониклась отвращением и мысленно пожелала ей всего того, через что сейчас предстояло пройти ей самой.
Ветерок, обдувавший кожу, вскоре исчез. Рехсту занесли в здание. Потом, кажется, спустили по лестнице. Ударили бедром об дверной косяк. Сейчас, наверное, бросят на кровать, или даже просто на пол. Вот сейчас надо будет просто отключиться. Абстрагироваться. Если эти ребята так хорошо сработали, то защитить себя ей не дадут…
- С днём рождения, Димон! - хором воскликнули оба шкета и их девчонка. Рехсту чуть не стошнило. Человек-шкаф опустил её на пол…по ощущениям, кафель. Кафель легко отмывать.
- Вон туда оттащи и развяжи, Гена, - приказал неизвестный голос, и шкаф пинком отправил Рехсту в другой угол. – Всё. Вот теперь она на сцене.
“Сцене? Они снимать это собрались”, - поняла Рехста. Кто-то отодрал с её губ скотч – грубо, кожа заныла, и, кажется, нижняя губа порвалась. Она онемевшим языком вытолкала изо рта кляп, в этот же момент с глаз исчезла повязка. Взгляду молодой женщины открылась блестящая белая плитка, на которой влажным комком лежали её собственные носки в разноцветную полосочку.
Шкаф разрезал чем-то бечёвку. Рехста немедленно отползла от него подальше, уперлась спиной в стену. Конечности слушались. Слушались! “Ну и что, получится у меня что-то сделать?..”
Если бы не тот факт, что ситуация была жуткой и опасной для жизни и здоровья, Рехста бы сейчас расхохоталась. Её пленителями и правда оказалась группа очень молодых людей. На худощавом товарище за огромной камерой, Димоне, красовалась кепка с выложенными стразами цифрами “24”, что позволяло догадаться о среднем возрасте компании. Тех двоих, что приехали с ней, она сразу окрестила Толстым (у него было круглое безбровое лицо с двойным подбородком) и Носатым (основной орган обоняния напоминал огурец); а девчушку – Кобылой, потому как ни макияж, ни крутые шмотки не сглаживали длины её лица и выступающие формы челюсти. Шкаф же мысленную кличку всецело заслуживал. Ему было лет сорок, и носил он деловой костюм и квадратное пальто.
- Гена, дальше мы сами, - уверенно произнёс Димон, и сердце у Рехсты забилось чаще. Шкаф покинул помещение через единственную дверь. Носатый открыл большой кожаный чемодан. Кобыла уселась на стул рядом с именинником. Толстый разглядывал Рехсту.
Рехста разглядывала объекты, которые Носатый у неё на глазах вынимал из чемодана. Первой в глаза бросилась металлическая бита. Потом были ножи с широкими лезвиями, мачете, шипастый шар на металлической цепи, нунчаки, кастеты…
“Четыре озабоченных придурка собрались снимать не просто порно”, - осознала она. – “Это будет снафф. Но вот цель атаки они выбрали случайно, потому что иначе бы догадались меня не развязывать. Или они надеются на остаточные эффекты рогипнола? Да нет, они просто не знают, кто я. И Шкаф вышел…”
- Ну что, кто пойдет? – бросила Кобыла лениво. Она нервничала, но делала вид, что всё в порядке. Скорее всего, она в этих делах новенькая. Димон тем временем обошёл свою камеру, встал перед объективом и гордо заговорил:
- Дамы и господа, добро пожаловать! Мы сейчас начнём. Рассаживайтесь поудобнее у своих экранов.
“Золотые ребятки не просто записывают, они стримят для богатых извращенцев”, - соединила наконец точки Рехста. – “Надо же. Я-то думала, такие истории – чистейшей воды сказки. Сейчас толстяк и Носатый начнут меня своим инструментарием по кусочкам раздирать”
Она вжалась в стену, стараясь унять дрожь в конечностях. Согнула-разогнула руку, выгнула дугами ступни, проверяя работоспособность сухожилий в лодыжках. Сглотнула. У неё будет только одна попытка.
Носатый вручил Толстому хлыст, сам взял металлическую биту, и они оба двинулись к Рехсте с разных сторон, оставив посередине угол обзора для камеры. Димон снова сидел за камерой, выполняя роль оператора. Кобыла закинула ногу на ногу и сделала скучающую морду. Круглолицый чревоугодник получил от Димона знак, гордо хрюкнул, замахнулся и хлестнул. Больно! На груди Рехсты осталась алая полоса. Толстяк опять поднял руку.
Рехста сорвалась с места, словно взведённая пружина; её пальцы поймали свистящую в воздухе плеть, дёрнули в сторону. Парень не догадался отпустить орудие пыток и шагнул вслед за ним. Вот только там как раз прогудела в воздухе стальная бита, кончик которой опустился на подставленное запястье Толстого. Он взвизгнул, как свинья резаная, и выпустил хлыст. Рехста отпрыгнула, перехватила трофей за рукоять, щёлкнула для острастки по полу.
- Гена! – истошно заорал Димон. Но шкаф в комнату не спешил заходить.
Рехста хлестнула Толстого, тот отшатнулся в сторону с кровавой полосой через левый глаз. Носатый его отпихнул и рванулся женщине со своей битой. Рехста бросила кнут и прыгнула вперёд, сокращая дистанцию быстрее, чем того ожидал её оппонент. Бита вдруг стала бесполезна. Женщина со скоростью пулемёта заработала кулаками по лицу Носатого, в результате чего его великолепный огурец почти мгновенно превратился в мятый баклажан. Бита рухнула на кафель. Колено Рехсты въехало мужчине в пах, он согнулся пополам, получил второй удар коленом в лицо и мешком упал наземь.
Она наклонилась и подняла биту. Впервые за прошедшее с момента пробуждения время улыбнулась. Кобыла тем временем наконец начала визжать, а Димон, остолбенев, сидел за своей камерой.
Бита с хрустом и хлюпаньем врезалась Носатому в коленную чашечку, потом – во вторую. Рехста прыгнула, приземлилась босой пяткой на вражье горло, с удовлетворением отметила приятный хлопок ломающейся гортани. Толстяк как раз отворачивался от кожаного чемодана с мачете в руках. Он его занёс для удара, которому не суждено было случиться: толстый и тяжёлый кончик биты врезался в обхватившие рукоятку пальцы. Лезвие упало на пол. Рехста со всей дури врезала битой Толстяку по морде, отпустила её и подняла мачете. Взглянула в собственное отражение в лезвии. Хмуро изучила красную полосу у себя на груди. Облизнула окровавленные раненые губы.
Толстяк всхлипывал, Кобыла визжала, Димон звал на помощь Геннадия, но Шкаф всё не отзывался.
Рехста крутанула весело мачете, повернулась к камере и поманила к себе Кобылу. Девчонка вскочила со стула и спряталась за его спинку. Вздох.
- Дима, друг мой, - обратилась она хрипло к имениннику. – Если ты всё снимешь, чтобы нанявшие тебя извращенцы увидели, то выйдешь отсюда живым, идёт?
Он согласился. Она не сдержала своего обещания.

- Вау, - выдохнула Катя. – Оскопить всех на камеру и так…порезать…это ты, конечно, круто. Но ты молодец, правда! Они же козлы, и это же в порядке самообороны…тебя родители что ли их засадили? Ты ж крутая! Психопатка, но крутая! Тебе школу самообороны надо открыть!
- Меня посадили не за убийство этой четвёрки. – тяжело обронила Рехста.

Спустя полтора часа она энергично стряхивала кишки Димона с мачете прямо перед объективом камеры. В крови (вперемешку с потрохами и кусками кожи; в чемоданчике Носатого обнаружилось замечательное приспособление вроде тёрки для сыра) Рехста стояла чуть ли не по колено. Даже волосы от неё слиплись. Что поделать, от артериального фонтана не спрячешься…
В дверь постучали. Рехста помахала аудитории на прощание и повернулась навстречу смерти.
“Ну хоть повеселилась напоследок”, - подумала она. – “Они это заслужили”
Дверь открылась и в неё вошёл Гена. За ним – ещё трое таких же шкафоподобных мужиков и один мелкий, усатый, с зачесанными набок волосами. Шкафы разошлись по углам, ненавязчиво демонстрируя пистолеты. Рехста пожала плечами и бросила клинок.
- Они сами напросились, - кисло пробормотала она. Интересно, какие мучения ей устроят за происшедшее здесь? Разберут по кусочкам кусачками? Зальют в горло расплавленный металл?
Усатый остановился в метре от неё, переступил с ноги на ногу, хмыкнул. И улыбнулся.
- Я хочу предложить вам работу, - фальцетом сообщил он. Гена подмигнул из-за его спины. – Очень высокооплачиваемую работу. Мы сегодня побили все рекорды просмотров.

- И ты согласилась? – прошептала Катя, побелев от ужаса.
Рехста усмехнулась. Усмешка не сходила с её лица вплоть до вечера, когда её увели, чтобы отвезти в колонию строгого режима.

0

218

https://preview.ibb.co/hGhYKy/5.jpg

1 место - Нира О’Берн

https://2img.net/h/s8.postimg.cc/vquoukwtx/image.jpg

2 место - Сарра Смитт

https://i45.servimg.com/u/f45/19/78/72/27/img_5810.jpg

3 место - Баввур

https://cdn1.savepice.ru/uploads/2018/6/17/dea80095f036a827227a79c44f4d7ba7-full.jpg

4 место - Дерек Дрегон Ди Деноро

https://i12.servimg.com/u/f12/19/83/08/04/img_2010.jpg

5 место - Рехста

https://2img.net/h/s33.postimg.cc/4gi6onwen/image.jpg

0

219

***

Многословию чудища Сарра была рада ото всей своей до смерти перепуганной души: пока оно болтает - оно ее не ест! Ну, просто потому что есть и говорить одновременно - это же очень неудобно... Наверное. И это был, пожалуй, единственный плюс, потому что от смысла сказанного на сердце становилось дурно.
- Псих помешанный... - краткий комментарий едва слышно прозвучал из уст одновременно с рассказом о приключениях волка в таверне, впрочем, ничуть не перебивая тихоньким звуком продолжения - не менее впечатляющего. Два слова и расслышать-то могла, пожалуй, только стоящая совсем близко Силь. А Сарра в довесок лишь лёгонько, с чувством качнула из стороны в сторону головой: "Небо доброе, куда же я влипла?!" - Она уже сто раз успела пожалеть, как наткнулась у площади на них. Волк и немой - хах! Один оказался заодно с работорговцами, а второй - маньяк, вообразивший себя ее телохранителем.
Так он как запросто себя им обозвал, её мнением не интересуясь, так так же запросто себя через минуту придумает и ее личным телоразрывателем! Или как это назвать-то? И она о том опять узнает последняя, ага. Уже пост фактум.
...А мухоловка всё вещала о подвигах, вызывая каждым новым своим словом на и без того бледном девичьем лице выражение все большего ужаса. Еще и пошептаться с ней задумал, что ли?! - Сарра отпрянула от жуткой морды, едва устояв на ногах, когда та подалась к ней, и хотела бы ответить, поспорить даже... Но только с видимым усилием невидимый ком поперек горла ставший проглотила, и всё, лишь неотрывно глядя снизу вверх распахнутыми глазами на выставленные прямо у лица огромные окровавленные жвалы.
- Я н-не ззнаю. - совсем вдруг как-то не в тон первой смелости, промямлила про немого, мягко пятясь от монстра еще назад и вообще не сразу понимая при этом, что возмущение его было обращено не к ней, а к ушастой, которая уже передумала просить их о помощи, - "Они были вместе. Они с калекой были друзьями?! Ох..."
Ну всё. Это точно конец.
Или не конец? Мелодичный голос из-за чудовища стал настоящим лучиком надежды!
Сарра быстро, жалобно, перепуганная жутко, подняла глаза на говорящую женщину, и тут же отвела, боясь, как бы не заметил это Вурвен. А то ведь точно загрызет! Хотя, ему б сейчас в бега пускаться без оглядки... Но подсказывать она не собиралась: названная за множество убийств, совершенных из чистой бравады, кара была справедливой. А кто "подельник" из них остальных, кто нет - разберутся.


Сарра Смитт

0

220

http://img.ii4.ru/images/2018/05/21/1065450_U8uhJgD31Ik.jpg

Автор - Ширан.

0

221

***

Честно ответить на вопрос Лаи о том, как он себя чувствует, полукровка не мог. Во-первых, их разговор прекрасно слышала шагающая впереди злюка-монахиня, а во-вторых, ему попросту не хотелось выглядеть слабаком в глазах, только что поблагодарившей его за спасение, рыжеволосой. А потому, перестав держаться рукой за живот, Леандро тот час выпрямился и выдавил из себя более-менее бодрую улыбку.
- Всё хорошо. Не стоит волноваться. - и хотя тут Лео немного лукавил, эту боль действительно нельзя было сравнить с той болью, когда ему отрубали руку или крылья, так что, в принципе, переживать и правда не стоило. Поболит и перестанет, подумаешь.
- А насчёт спас... Мы же все старались. Так что это скорее наша общая заслуга. - попутно доставая из сумки катану Лэйта вместо неудобного меча Сильвары, уточнил он, решив, что приписывать себе все заслуги будет не правильно. В конце концов, ему просто повезло с этим заклинанием, а без магии от него толку было бы не много. К примеру, как сейчас, когда ему приходится справляться с костлявой нежитью с помощью чужого оружия, которое никак не хочет его слушаться...
Впрочем, с катаной дела всё же обстояли намного лучше, чем мечом, так как тут хотя бы лезвие было не кривое. И потому Леандро начал расправляться с мертвецами намного быстрее, чем прежде. Лая так же занималась уничтожением нежити, а вот светловолосая девушка покинула их компанию. Однако брюнет решил, что та направилась в город, чтобы предупредить жителей и не стал заострять на этом своё внимание. И Эскорце  тоже не счёл нужным об этом докладывать.
Полуангел вообще старался не привлекать больше её внимания, но тут как назло, она сама о нём вспомнила. Парень остановился, опустил руку с оружием и хмуро посмотрел на острие направленной в его сторону гильотины. Затем перевёл взгляд на саму Рене и убрав оружие, скрестил руки на груди.
- Вообще-то, я предупредил, чтобы вы берегли свои глаза, так как знал, что заклинание затронет всех, включая меня.  И так как никто, кроме тебя, не жалуется на этот кратковременный ослепляющий побочный эффект, то осмелюсь предположить, что ты просто злишься на меня, потому что я проигнорировал твой приказ о том, чтобы тебя не затронула моя магия. - решив наконец высказать воительнице всё, что он думает о ней и обо всей ситуации в целом, начал Леандро. - Но с чего ты вообще взяла, что я, Лая, или ещё кто-либо обязан тебя слушаться? Я тебе не раб и сам решаю, что мне делать и когда. И если я посчитаю, что заклинание необходимо повторить - я это сделаю. Если захочу уйти - уйду. И даже сейчас, я всё ещё нахожусь здесь, рядом с тобой, вовсе не из страха перед тобой или по твоей прихоти, а только потому, что хочу помочь тебе найти сестру, так как слышал, какое условие поставил тебе Тирий, чтобы ты могла вновь её увидеть! Но ты отвратительно себя ведешь, постоянно угрожаешь нам и унижаешь нас, возомнив себя неизвестно кем! И потому, наше сотрудничество становится откровенно невыносимым! - в процессе незаметно прикрывшись прозрачной сферой воздушного щита, Леандро даже позволил себе повысить голос на Эскорцу, отчитывая её, словно маленькую девочку. - Ты вредная, зацикленная, грубая и потому совершенно ненадёжная спутница! Нам предстоит долгий, опасный и полный трудностей путь, отправляясь в который, хотелось бы быть уверенным в том, что рядом находятся верные товарищи, которые не прирежут тебя беззащитного во сне или в каких-нибудь кустах, пока ты справляешь нужду, только потому, что считают тебя мерзким колдуном и еретиком. А так как ты уже открыто говоришь о каком- то там вынесенном лично тобой без суда и следствия приговоре, то... Счастливо оставаться! Удачи в поисках сестры и да уберегут тебя твои богини от бед и несчастий! - с этими вполне искренними пожеланиями, подобрав кружащего у себя под ногами Кассиэля, полукровка одарил Рене прощальным кивком головы и, развернувшись, пошагал прочь.(Ни на секунду, при этом, не убирая щит на тот случай, если женщина в маске решит зарубить его после всего услышанного).
- Лая, ты идёшь? В городе наверное уже знают о мертвецах, так что мы просто порубим ещё несколько встречных по дороге, а там уже и стража подоспеет. У них, кстати, наверное можно будет узнать, про это Министерство Душ, а там дальше по обстоятельствам решим, как действовать.


Леандро де Ромеро

0

222

https://i93.servimg.com/u/f93/17/26/24/34/image10.png

0

223

http://img.ii4.ru/images/2017/08/08/842837_pic.png

Сегодня Мистерии исполнилось 7 лет!

0

224

https://image.ibb.co/cXKPtz/image.jpg

1 место - Блейкли

С Днём Рождения, Мистерия!

Ах, этот день сотворения мира!
Зелёное лето и море манило.
Ни грамма тоски, не щепоточки грусти,
Танцуют вокруг даже серые гуси!

Драконы проснулись, почуяв веселье,
Горгульи трепещут – вокруг угощения!
Турниры принцесс и в лапту зайцы гонят,
Хмельные пегасы экскурсии водят!

Детей верениц, украшений гирлянды,
Из свежих цветов и засушенных гадов!
Вон нежить танцует в обнимку с друидом,
И Гном распоётся пред вечером-пиром!

Сирены хрустят на костях капитанов,
И штиль накрывает прибрежья туманом!
Как газ смех он вызовет, шире улыбку,
Сегодня вокруг все друзья, брысь обидки!

Икра, трюфеля, кабаны и гарниры -
Где сыщешь ещё эксклюзив из трактира?
И графы достали из трюма винишко,
Пускают по залу бочонок с мартышкой!

На сутки забыли про войны все лорды,
Душевные грёзы нашепчут им волны.
И магам шепнув, фейерверк в небо бьют,
Как белые феи в синем небе поют.

Вокруг карнавал, пляски, смех и веселье,
Крутись ты, крутись и отдайся мгновенью!
Скачи, хохочи, с Бабкой Ёжкой под ручку,
Кощей в конце вечера чмокнет как внучку!

И будет на счастье монетка из ила,
Которую девушка снов всё хранила.
И сотканы в ней чудеса и везенье,
От слез защитит, укусив на мгновение.

И рыцарей милых не пнут в подвиг долгий,
За них будут драться дракон с орком грозным.
А кто победит – выбирает финал:
Целует красавца иль тащит в туман.

И все иномирцы забыв лихорадку,
От гномьего пойла пошли кругом-пляской!
Немного безумья и каплю стыда -
Рецепт тыщщщелетнего мира, да-да!

0

225

***

На стыке сна и яви есть удивительный момент, когда разум, кажется, уже и вырвался из сладких объятий Морфея, а вот органы чувств все еще отчаянно цепляются за самые яркие из нашептываемых им образов. Вот так и сейчас: спокойный голос Катсуро с трудом пробивается сквозь мокрое и гадкое хлюпанье, жалобный треск бумаги и звериный вой ветра. Спящий балансирует на грани между миром грез и миром реальным и должен сделать выбор - откликнуться ли на рациональный позыв распахнуть глаза или же покрепче прильнуть к могучей руке бога сновидений, повернуться на другой бок и засопеть особенно сладко…
Нира выбирает первый вариант, пусть тело и протестует: сон был слишком короток. По ощущениям не прошло не то что часа, но даже и получаса с того момента, как изможденная жрица уснула. Она приподнимает слегка взлохмаченную голову. Ошметки посетившего ее видения крутятся где-то в сознании, сопровождавшая их какофония глухо отдается в ушах, и она с раздражением все это отметает мысленным взмахом аккуратного веера. Этот сон - чушь, не про нее и не для нее, и она не может позволить себе обращать внимание на такую откровенную бессмыслицу. Не провидца ведь. Ее гораздо больше сейчас интересует вопрос присутствия Катсуро в одной постели с ней.
Чародейка слегка удивленными глазами изучает мужчину. Лихорадочно и машинально прокручивает в голове предшествовавшие сну события. Пила? Нет. Ее одурманили? И такого не было. Нет-нет, она определенно залезала в эту поразительно уютную постельку одна. Так он что, сам к ней присоединиться решил? Почему? Как давно? С чего решил, что ему дозволено? Что успел позволить себе? С опасным прищуром смотрит О’Берн в темные глаза мужчины, пытается найти в их безэмоциональной глади ответы на свои вопросы.
Находит и успокаивается.
По всем правилам стоило бы отчестить мужика за то, что без спросу забрался к ней под одеяло, но делать это, подняв голову с его же широченной и удобной груди, было бы несколько лицемерно. Нира позволяет себе улыбку. Пускает в нее игривую и задорную теплоту.
- А это не подождёт? Я совсем не отдохнула, - с сожалением молвит она. - Да и куда пора? Зачем?
С этими словами магичка скатывается с Катсуро со всей грациозностью переваливающегося на бок броненосца. Она вытягивается на свободной порции кровати, чувствуя, что вчерашняя усталость никуда из членов не делась. Поджимает недовольно губы. Встречается взглядом с пялящимся на них чернокожим мужиком. Непонимающие вскидывает бровь. Отворачивается, но вставать не спешит. Не хочет. Вспоминает опять дурацкий сон. Может, он что-то значил? Может, из него надо было что-то извлечь? Вот бы тогда наславшие его силы дали ей возможность его пересмотреть еще десять тысяч раз вопреки планам людей вокруг нее. Да что уж там, ради хорошего отдыха она согласилась бы и на порцию кошмаров.


Нира О’Берн

0

226

https://image.ibb.co/mjMKnz/1.jpg

Мистерия поздравляет всех с первым днем осени!

0

227

https://image.ibb.co/jc0Lze/image.jpg

1 место - Бриза О`Грейс

https://2img.net/h/s33.postimg.cc/4i4ohq9sf/image.jpg

2 место - Дерек Дрегон Ди Деноро

http://s5.uploads.ru/neAUu.jpg

0

228

https://image.ibb.co/nPOxZe/131.jpg

1 место - Рене Эскорца

Реакция Мингжу не слишком обрадовала госпожу Инквизитора. Но, по крайней мере, она не включала в себя обнаженную сталь или атакующие заклинания. “Меня выслушали, но вряд ли поняли. Еретики по незнанию”, - с гулко бьющимся сердцем решила Рене и покрепче сжала рукоять упёртой в землю Гильотины. – “Она явно решает, как со мной быть...”
Если женщина с катанами отдаст приказ своим молодчикам – придётся драпать. Рене, конечно, уже приходилось биться с превосходящим её количественно противником, но почти всегда то были плохо вооруженные и недисциплинированные враги Церкви. Ещё была битва с наёмными убийцами в эльфском гетто, но там рядом с ней сражалась горстка преданных ей людей, да ещё стремительная Сау со своим хопешем. Куда она, интересно, его задевала? Эскорца припомнила облик чудом встретившейся ей недавно сестры: та была вооружена слегка изогнутым полуторником-крейгмессером вместо кривого зигзагообразного хопеша. Жалко, если то оружие было сломано или утеряно. Как и Гильотина Рене, хопеш был материнским подарком. Младшая Эскорца очень часто нежно гладила свой федершверт и погружалась в воспоминания о родителях. Наличие столь родного и дорогого её сердцу предмета помогло ей выжить на протяжении последней страшной пары лет. Ну и ещё, конечно, его несравненные боевые качества...
...которые ей, вполне возможно, вот-вот придётся подвергнуть очередному тесту. Надо будет посмотреть, как именно за неё примутся стражники. Если у них есть хоть капля мозгов, то окружат; один будет отвлекать, а двое других попробуют достать глубокими ударами с безопасного расстояния. Если Эскорца хочет в такой схватке победить, то варианта действий у неё два: либо броситься самой в лобовую атаку и попытаться убрать хотя бы одного противника снайперским тычком в лицо, либо начать кружить меж могильных камней и не дать взять себя в кольцо. Но и так и так расклад совсем не в её пользу. А ведь последствия солнечного удара, полученного в Кхари, еще давали о себе знать. Да и тут она успела порядочно помахать мечом, нежить поубивать. Притомилась ведь!
К счастью, приказа арестовать Рене пока не последовало. Девушка перевела дух.
И резко выдохнула, услышав ответ со стороны эльфки с непроизносимым именем.
- Если ты, богомерзкая остроухая свинья, еще хоть раз обратишься ко мне без разрешения, да еще и в таком тоне, то я отрублю тебе кончик языка и заставлю его сжевать, а потом выпорю, - сообщила Рене, с трудом сдерживая клокотавшую внутри неё злобу. – Опусти взгляд, брось лук и знай своё место.
Вот только Мингжу, похоже, была не совсем согласна с радикальным отношением Инквизитора к эльфам. И даже попыталась найти Хо-что-то-там применение.
- Костяной что? – негромко переспросила Рене, вернувшись взглядом к капитанше стражи. Мертвый геральдический зверь разоряет целые города? Ещё недавно Эскорца сочла бы, что ослышалась, но от Мистерии можно было ожидать чего угодно. Костяной дракон так костяной дракон. Вот только Мингжу, похоже, рехнулась, если решила, что с ним может справиться вооруженная луком эльфка. Нарочно что ли на верную смерть посылает? Ну, хорошая мысль, но непрактичная. Живыми эльфы могут принести побольше пользы. Если они послушные.
Догматы, конечно, обязывали Рене направиться на битву с костяной тварью, но идею эту она отмела почти сразу. Во-первых, праведный гнев и проповеди не возымеют никакого эффекта на способного уничтожить город монстра. Во-вторых, Догматы обязывали Рене вырезать половину Мистерии и освятить разнообразными ритуалами Церкви вторую (а лучше просто предать всё огню...), но по очевидным причинам сделать этого она в одиночку не могла. Не может же Рене разорваться между всеми этими делами? Нет, Шестеро не этого от неё хотят. Она должна принести в этот мир багровое сияние. Ей нужны верные соратники, с которыми предстоящие подвиги перестанут быть непосильными.
Взять хотя бы вот это ужасное известие о “пропитке” города магией. Надо срочно что-то делать, но разве может один инквизитор с этим справиться самостоятельно?
- Если ваш город пропитан магией, то его, конечно, лучше снести под основание, - очень серьезно сообщила Рене. – Но, я боюсь, я не в состоянии сделать это сама. Разве что он весь выстроен из дерева – тогда можно попробовать спалить. Лучше всего для этого выбрать ветреный день и очень много промасленных тряпок и сухих веток. Но...мне действительно необходима поддержка, и только проповеди в несколько более...благочестивом месте позволят мне начать достаточно мощное праведное движение, а потом и собрать святой легион. Как вы сказали? Карлионис? Что это за место? – она попыталась проследить взглядом указанное Мингжу направление.


2 место - Кайс Шахир

В следующую секунду его мир сузился до гула, сферой царившего вокруг поля боя. Этот гул являл собой хаотичный ритм сердец, не желающих выстраиваться в такт какой-либо мелодии. Резонанс его собственного, размеренно быстрого ритма, подогретого адреналином, заглушал сбившуюся со страха мышцу третьей пришелицы. Сердце его же противника корчилось в предсмертной агонии.
Конец. Последние крохи дыхания со свистом и бульканьем выходили из собачьей пасти. Вместе с еще горячей кровью из его противника выходила жизнь. Некому более удовлетворить его разгоряченный битвой азарт. Он поднял взгляд, в котором читалось желание найти в ритме третьего сердца выход все еще неутоленной жажды битвы. Однако, сквозь пелену кровавой ярости, затуманивший его взгляд, он разглядел лишь испуганно жавшееся к камням существо, человека, женщину.
Осознание последнего несколько отрезвило его, притупило кровавую эйфорию. Все еще клокотавшая ярость соглашалась уступить желание убийства иному инстинкту, способному быстро найти высвобождение скопившемуся адреналину. С большим трудом он заставил себя отвести взгляд от проступающих черт незнакомки. Насильно внушить себе, что безоружная женщина может оказаться ведьмой, на коих ему везло, что, впрочем не мешало попыткам разделаться с ними. И, наконец, послушать внутренний глас желудка, напомнивший о скопившихся за бой процентах. Иными словами, акула хотела жрать и сочла убитого противника неплохим охотничьим трофеем.
Держа в поле зрения неизвестно как оказавшуюся здесь женщину, Кайс выдернул свой клинок из горла твари, зачарованно наблюдая как по лезвию стекают тягучие бурые капли. Меч был сыт. Осталось дело за топором, раскурочившем грудину гиены, вдавив внутрь стремительно алеющие звенья кольчуги. Наемник не отказал себе в удовольствии расшатать топор и расширить рану, прежде чем лезвие покинуло так понравившееся ему телесные ножны.
К этому моменту небольшой пятачок суши, где некогда пировали две гиены представлял из себя кровавое поле сечи, с четкими выведенными полосами от ступней и лап, участников битвы. Кайс отшвырнул ненужный уже топор в воду, но не долетев до моря тот застрял между острым выступом скалы. Шахир этого не заметил, занятый извлечения правой конечности из тисков поломанного щита и вправлением выбитых во время боя костей. Под давлением ладони ощутимо хрустнула искалеченная ключица. Искорёженные пальцы, теперь, когда адреналин медленно болезненно отступал, свело судорогой. Он поморщился, так что по лицу прошла запоздалая волна боли. Когда она отступила акула вновь напомнила про пищу, уже настойчиво, до рези в животе. В отличие от человека, инстинктам морского хищника было плевать откуда брать силы. Будь то пропахнувшая мускусом собачатина, или более предпочтительное нежное человеческое мясо. Кайс с трудом проглотил ком слюны и крови застрявший в горле.
- Ищи спуск к морю без крови и жди там. Если хочешь жить. – с трудом вспоминая значения слов выдавил из себя Шахир, чье сознание все еще блуждало в кровавом тумане запахов. Хоть бой был окончен, оставаться и пировать на пропитанных кровью камнях было верхом глупости даже для него. Что же до внезапно возникшей женщины, - он был рад и озадачен встретить на этом острове кого-то помимо собакоголовых тварей. Но чтобы задавать нужные вопросы, необходимо было прояснить голову.
Лезвие оружия он вытер о пятнистую шкуру, отлично впитавшую кровь, и позволившую убрать ятаган в оброненную перед боем перевязь с ножнами. Что же до трупа – он давно присмотрел ему могилу, вытолкнув тело с края обрыва в неспокойные волны и немного помедлив, начал осторожный спуск по скалы следом, цепляясь липкими от крови руками за уступы, пока не достиг края волн. Там на глубине его еще ждали дела: роскошный обед для акулы и мешок с вещами.


3 место - Арчер

Причина падения была ясна, ощутима и отчасти ожидаема. Старуха таки не постеснялась выложить карты и использовать имеющуюся в её дряхлых закромах магию. Протащившись по полу с вытянутыми вперёд руками и цепляясь за всё подряд подушечками пальцев, дабы ещё раз показать своё нежелание быть преклонной жертвой, красноглазый перевернулся на спину и продолжил движение на ней и пятой точке. А в это время чёрные руки в момент обвили его всего, оставляя на свободе лишь взлохмаченную голову.
И снова настало отличное время чтобы воспользоваться единственным оружием – языком и попрактиковаться в дипломатии да красноречии, но сударь уже закипал и посему собирался лишь злословить и изрыгать проклятия. То, что жертва ритуала может остаться жить после его окончания и возыметь неблагоприятные последствия от сказанных с горяча слов, черноволосого сейчас мало волновало.
– Ведьма! – выкрикнул он в старуху, безрезультатно пытаясь вывернуться из её тугих пут. – Будь у меня сила источника, я бы сжёг тебя к чертям как прогнившего мертвеца! Кто дал тебе право распоряжаться моей жизнью!? - Остальные слова застревали в горле от напряжения и перевозбуждения, связанного со страхом приближавшейся неизвестности и ещё большей чем этот страх злостью.
А вот и Нира подошла… Ничего хорошего ждать не приходилось, Арчер уже успел познакомиться с ней. С виду хрупкая и миловидная, но по факту матёрая рыжая гарпия могла с радостью выколупать ему глаза как картошке, за той лишь разницей, что картошка не наградила бы её душераздирающими криками, а значит удовлетворила бы меньше чем потенциально мог удовлетворить Арчер. При всей плачевности ситуации разноглазый не собирался отдавать жричке ни силу, каким-то образом вытянутую им из источника, ни собственную жизнь. Вообще ни капли. Даже если бы источник наделил его даром видеть на миллиметр дальше чем обычно, он всё равно бы не отдал ей даже этого.
Если подумать, злобная скотина-старушка советовала рыжеволосой воспользоваться какой-то скрытой в ней мощью (как жрице), а мог ли Арчер ответить ей тем же? Например собственным жрическим глазом? Было бы здорово сжечь здесь всех к ебеней матери и черноволосый так ярко представил это, что по неволе собственной кожей почувствовал ощущения приближающегося огненного вихря, как когда-то, и тут же перехотел встречаться с бушующим пламенем лицом к лицу. Мурашки, забегавшие по телу, тоже были против кострища.
Парень постарался отогнать нахлынувшие эмоции и прийти в своё обычно хладнокровное и рассудительное состояние. Волосы, за которые его схватила Нира, не отозвались ни малейшей болью. Видимо её руки были совсем слабенькие. Однако при малейших ощущениях, что что-то пошло не так, Арчер был готов стряхнуть её вялое прикосновение.
«Хоть одно боевое заклинание. Хоть один, мать его, маленький, фокус, чтоб эти ведьмы отстали от меня!» - но для начала он хотел попробовать противопоставить один лишь собственный глаз жрицы, против целой жрицы. Если понадеяться на него, вкупе с вложенными в человеческое тело трудами Тирия и прибавить непонятную магию источника, мог ли Арчер оказать сопротивление?
«Сейчас, проверим».
Черноволосый был настроен решительно, хоть и был без понятия, что конкретно ему делать. На каких-то своих житейский пониманиях действия магии он не стал закрывать глаза, вперившись ими в Ниру. Пусть красный подарок смотрит что происходит.
«Так, глаз… дай мне хоть какое-нибудь видение, хоть что-нибудь чтоб я понял как применять то, что у меня уже есть!».
Единственное, что было очевидно, так это то, что следовало любым способом избавиться от прикосновения девы. Её тёплая тонкая рука, в иной момент возможно ласковая и приятная, сейчас ощущалась чем-то отвратительным и опасным. Мог ли сам Арчер по собственному желаю дать ей часть силы, если она была нужна жрице? Он бы не дал. Нира – истинная змея и жрица ползучих гадов. Опасно наделять её хоть чем-то мало-мальски существенным.
Разноглазый строил перед собой стену, пытаясь вообразить, что что-то между его кожей и прикасающейся к нему рукой Ниры не даёт ей в действительности коснуться его. Непреодолимая преграда между её ладонью и его лбом. Самовнушение штука хорошая, но действует ли по этим законам настоящая магия?

0

229

https://image.ibb.co/j5Ufze/image.jpg

1 место - Дерек Дрегон Ди Деноро

https://i.servimg.com/u/f12/19/83/08/04/iaaaa_11.png

Рагу из крокозяблика

Для приготовления сего изысканного блюда высокой кухни вам понадобится:
Одна тушка среднего крокозяблика, весом до 2 кг. Батат - 3 шт. Сельдерей - 2 шт. Репа молочной спелости - 1 шт. 5 плодов золотого яблока. 10 шт.мини-арбуза. Тархун, розовый базилик - по пучку. Бутылка белого игристого вина. Печень молодой газели, возрастом строго до двух лет. 4 уха северных оленей. Банка сушеных лапизронов, истолченых в мелкодисперсную пыль. 2 горсти красной, белой и черной смородины. Пучок мяты с правого берега Фрациии (ни в коем случае не с левого!). 100 тычинок и 56 ⅜ лепестков эдельвейсов со склонов горы Иллахдриэльтельсипы. Галапараские фиалки в количестве 40 штук, собранные губами девственниц при свете восходящего солнца в третий луный день. 1 литр молока голубых коз. Конопляное масло. 3 пластинки “ага-не-агара". Склянка коричневого сахара.
Хорошо вымойте тушку, разделив ее на порционные куски, обжарьте их на конопляном масле до золотистой ккорочки, стараясь не хихикать от запаха конопли. Очистите коренья, нарежьте их ломтиками и добавьте к крокозяблику. Самое время добавить печень и уши, нарезаные на тонкие полосы. Когда коренья станут мягкими, добавьте плоды золотого яблока, разрезанные на четыре части, и плоды мини-арбуза.Накройте крышкой и тушите примерно полчаса.
В отдельном котле смешайте лапизроны, смородину, пучок мяты, тычинки и лепестки эдельвесов, листья базилика и тархуна. Все хорошо перетрите с половиной склянки сахара. В смесь вылейте вино и прогрейте на медленном огне до загустения.
Отдельно займитесь пафре. Вскипятите в котелке молоко, добавьте в него фиалки, оставив часть для подачи, сахар и ага-не-агар. Помешивайте до загустения, а после взбейте венчиком до пышной пены. Продолжайте взбивать, переставив пафре на лед. Дайте смеси остыть.
Подавайте рагу, полив соусом, процеженным через сито, протерев мяту и эдельвейсы. Сверху аккуратно выложите пафре, посыпав все фиалками, мелко нарезанной зеленью базилика и тархуна.
Ешьте, наслаждаясь.

Привал оказался весьма кстати после целого дня похода. Пропыленные, пропотевшие солдаты, костерили на чем свет стоит начальство, почесывая грязные тела под поддоспешниками, не смея снять ни надоевшей кольчуги, ни даже расстегнуть кожаные куртки. Сотники, которые были и сами не прочь раздеться, строго поглядывали на воинов. Грязные лица людей были словно разлинованы полосами стекающего пота - летнее солнце нещадно палило над головой и вечер ситуации не спасал. Было все так же душно.
- Озеро! Впереди озеро! - орал во всю мощь своих легких рядовой, радуясь сам и радуя остальных.
Люди ринулись было к воде, но их осадил крик полкового повара:
- Стоять, бесово семя! Дайте набрать воды, пока вы не замутили ее своими грязными рожами!
- Эй, с поварешкой! Ты потише там! - один из сотников зло фыркнул в сторону толстого стряпухи.
- Будешь жрать похлебку с кусками грязи? - ехидно ответил толстяк, подводя к небольшому озерцу лошадей, впряженых в огромную бочку.
-Тише. Разорались, что вороны над трупьем. - к сорящимся подьехал высокий мужчина в черном пыльном плаще, который пересекали двойные ножны. Он был без доспеха. Лишь на руках - короткие митенки с металлическими вставками. -Там, в стороне, ручей, который вливается в озерцо. Наберешь воды на всех, Яков, и ужин сваришь.
- Лорд Деноро, а противник далеко? - сотник с надеждой взглянул на всадника.
-Далеко. Не менее чем в трех суточных переходах. Прикажи людям отдыхать. Пусть смоют пыль. От двух сотен тел разит так, что вокруг животные дохнут. - кивнул тот, поглаживая коня по холке.
- Да хранят Вас боги, лорд! Эй, шайка! Расчехляемся! Привал долгий! - сотник благоразумно умолчал о трех суточных переходах, которые ожидали отряды.
Люди встретили новость с громким смехом и одобрительными возгласами. С телеги фуража уже сваливали в кучу дрова для костра и вбивали в землю рогатины, чтоб повесить огромные медные котлы. Яков, поручив двум поварятам набирать воду, возился у продуктов.
- Эй, господин сотник, дай трех-четырех на помощь. Пусть корнеплодов начистят. - повар ткнул начальника в бок.
- А, бери хоть сотню! - умытый мужчина развалился на расстеленом плаще, довольно улыбаясь. - Пьетро, Ларри, Януш ииии.. Вальд, вы сегодня дежурные по кухне. Остальные, не расслабляемся! Чистим оружие и доспехи! Ишь, умостили булки на траву! Я вас еще и побегать заставлю!
На ругань сотника особого внимания не обращали. Знали когда он действительно зол, а когда покрикивает так, для острастки. В стороне от остальных спешился и Деноро. Он прошел к сложенным кострам, поджигая дрова, и уселся отдельно от войска, устанавливая для себя свой котелок. Маг никогда не ел из общего котла, предпочитая готовить сам. Сначала люди косились на него, поговаривая о заносчивости и брезгливости мужчины, а после привыкли к этой его странности. Повар разделывал животное похожее на огромного зайца. Здесь его называли кингру - "не пойми что" - примерно в два метра в высоту, мощные задние ноги и длинный хвост, на который опиралось при ходьбе и прыжках, маленькие круглые ушки венчали длинную морду с двумя выступающими резцами, передние лапы были значительно меньше и слабее задних - ими животное пользовалось лишь для сбора ягод и листьев. Вскоре от котелка Деноро поднялся ароматный дымок готового рагу с пряными травами. Маг наклонился над плошкой, наслаждаясь запахом и свалился в траву, оглушенный сильным ударом по затылку.
Очнулся он в огромной пещере, потолок которой терялся в необозримой высоте. Пещера освещалась легкими золотистыми облаками, что плыли где-то под ее сводом. Казалось, здесь царила вечная осень. Маг попытался было встать, но тот час же сильные ладони легли на его плечи, придавливая к земле.
- Это он? - скрипучий, явно женский голос, неприятно резанул слух.
Дрег поднял голову и увидел немного подаль от себя высокое кресло-трон с резной спинкой, обитое темно-красным бархатом. Когда-то богатая ткань местами потерлась и залоснилась от частого пользования, была залита чем-то. Кресло тоже было сильно потерто и исцарапано. На мягких подушках восседало самое старое и сморщенное существо, которое магу доводилось когда-то видеть. В богатых парчовых одеждах терялось сухое тело страшной, что древний упырь, старухи. Длинные седые космы торчали в разные стороны, напоминая паклю. Кто-то пытался собрать пряди в какое-то подобие прически и водрузил сверху сверкающую диадему с огромным алмазом над лбом женщины. Диадема сползла на бок и теперь барышня напоминала скорее седого мопса, чем грозную госпожу. Но это не мешало многочисленной свите, сидящей за длинным столом с множеством разных блюд на нем, смотреть на госпожу с немым обожанием и восхищением. Очевидно, маг попал на какой-то выездной советский раут на природе.
- Пусть он готовит зелье! - старуха ткнула костлявым пальцем с длинным кривым желтым ногтем в мага. - Мое величество желает вновь ощутить молодость и быть прекрасной!
В толпе зашептали, что госпожа и так прекрасна и молода, но она обвела всех ядовитым взглядом полным ненависти и толпа моментально смолкла. От бесмысленности ситуации и приказа Деноро не смог даже выдавить из себя ни слова в свою защиту либо возразить. Его вновь потащили куда-то, тыча в спину острыми наконечниками копий.
Отдельная пещерка освешалась светящимися шариками, дающими довольно яркий свет, и была уставлена сотнями флакончиков и склянок с непонятным содержимым. Здесь же лежала и огромная книга с записями эльфийской вязью.
- Вот место твоей новой работы, кашевар! Готовь хорошо. Здесь хватает ингридиентов для волшебной пищи. - один из охранников имел красный бант на кирасе, что, очевидно, показывало, что он старший здесь.
-Что я должен делать?! - наконец пришел в себя Деноро. - Кашеварить? Волшебная что? Пища?!
-Поменьше болтай, зельевар! Вот книга волшебных рецептов. Мы читать ее не умеем, а ты точно прочтешь!
- Прочту что?! -опешил Дрег.
-Рецепты, олух! - рявкнул охранник, пытаясь отвесить магу подзатыльник.
-А чтоб быть красивой ваша госпожа будет мазать суп на лицо?! - съязвил маг.
- Если так написано в волшебной книге, то и на все ее божественное тело! - страж кивнул и толкнул Дрега к большому котлу, стоящему на треноге. Рядом на столе стояли ящики с разными овощами и фруктами, мешки с крупами и мукой, лежали пучки свежих и сушеных трав, связки салата, корзины грибов и освежеванные тушки животных. Одно, имеющее восемь ног, привлекло внимание мужчины. Стража уселась при входе в пещеру, поглядывая на мага. Он, перебирал в пальцах листы салата, осматривая пещеру. Не слишком высоко над головой было отверстие через которое уходил дым и виднелось синее небо. Деноро прикинул, что сможет легко пролезть в него, лишь бы добраться. По прибитым полкам можно было и попытаться. Маг подошел к книге, листая страницы. Здесь, и правда, были записаны рецепты, но названия некоторых ингридиентов Дрег видел впервые. Взяв в руки ближайший пузырек, мужчина прочитал этикетку и усмехнулся. Из содержимого этих баночек можно было сделать хорошую взрывчатку. А пока он достал медную ступку и принялся толочь пряные травы. Охранники не сводили с мага внимательных глаз. Он пожал плечами, ткнув наугад в первый попавшийся рецепт. Это было рагу из крокозяблика под соусом из сушеных лапизронов с печенью молодой газели и ушами северного оленя, приправленное мятой с берегов Фрациии и эдельвейсами со склонов горы Иллахдриэльтельсипы. Венчало блюдо нежное пафре из галапараских фиалок с молоком голубых коз. Причем последнее озадачило мага сильнее всего. Что имелось в виду? Цвет шерсти животных либо их сексуальные предпочтения? Дрег неопределенно цыкнув, разделывая странное восьминогое существо, справедливо полагая, что как тварь назовешь, так она и поскачет. Значит, будем именовать сие крокозябликом. Печень газелей и уши оленей были здесь в избытке, нашлись и сушеные лапизроны в банке с соответствующей этикеткой. Закинув ингридиенты в котел, маг принялся кипятить на небольшой горелке голубое молоко, взбивая его с фиалками и странным ингридиентом под названием "ага-не-агар". Фиалки нашлись только диватмойские, но маг надеялся, что это вкус блюда не испортит. Охранники начали принюхиваться к стряпне, довольно облизываясь. Один из них попытался было сунуть палец в котел за что отгреб поварешкой по рукам и голове и уселся на свое место под дружный хохот товарищей. Пока пафре доходило на льду, маг быстро смешивал в ступке порошки из баночек. Наконец, когда все было готово, Дрег насыпал рагу в огромную миску, залив все соусом и водрузил сверху пафре, присыпав фиалками и мятой.
-Предупреди госпожу, что это нужно есть не менее часа, тщательно пережевывая по тридцать три раза каждую ложку блюда. И часть его наложить на лицо после трапезы, в этом же парить ноги и натирать грудь. Пусть натирают только высшие сановники. Иначе не поможет! - маг строго погрозил пальцем. Блюдо поспешно отнесли, остатки из котла выхлебали довольные охранники и перессорились из-за костей крокозяблика. Деноро высыпал в пустой котел содержимое ступки, плеснул туда стовосьмидесятилетнее бренди и поджег. Тот час же повалил густой дым, заволакивая пещеру и коридоры. Стражники, кашляя, орали что-то невразумительное и бегали в дымовой завесе. Швырнув пару файерболов в неясные тени, маг вскочил на ближайшую полку, которая жалобно скрипнула под его весом и угрожающе выгнулась, готовая переломиться пополам. Дрег заскакал по полками аки пресловутый крозяблик, уцепился пальцами за края дымотвода, ввинчиваясь в закопченое отверстие. Где-то внизу сыпались с полок флаконы, что-то взрывалось и шипело. Выбравшись наружу, он быстро осмотрелся, выискивая глазами дым походных костров и бросился бежать в сторону густого леса.
Утром он, весь измазанный сажей добрался до лагеря. На него глазели все солдаты, но никто не осмеливался расспросить о случившемся. Маг отмылся и отстирал одежду. Благо его вещи и оружие не тронули, забрав лишь котелок и сверток с травами.
А в далеком подземном мире госпожа Ядвига проливала горькие слезы, вспоминая самый лучший ужин в своей жизни. Поговаривали, что пафре вернуло властительнице сияние и молодость кожи, а припарки из рагу излечили от артрита. Более всего она оплакивала бесценную книгу рецептов, которая оказалась безнадежно испорченной после побега неблагодарного повара.

0

230

https://i93.servimg.com/u/f93/17/26/24/34/4710.png

0

231

https://image.ibb.co/nw5nee/image.jpg

1 место - Сарра Смитт

Это старая история, ныне уже почти позабытая, хотя, казалось бы, - почему? Ведь и те великие волнения Мистерии, что были после, и те, что были до, в мире помнят, почитают Историей. А эта? То ли сказка, то ли быль, да только знаете, на самом деле когда-то тут могли колдовать даже кони! И птицы, и кошки с собаками, если их как следует надрессировать, - не говоря уже о высших, умных существах: лисицах, оборотнях, пегасах.
Да. Всё было так, и не было меж магией животных и прочих созданий никакого отличия. Но однажды случилась беда.
Однажды, одна молодая, но очень талантливая ведьма, жившая за городом в избушке на болоте, так утомилась бороться с мышами, кусачими жучками, мокрицами и страшно надоедливыми комарами, которые это самое болото наводняли, что взяла со зла, да и покидала в один большой котел свои снадобья - все, какие только от этой напасти прежде ни понапридумала! Самые разные. Каждую баночку, каждую скляночку - до дна! Перемешала то, что получилось, на огне, и прокляла над варевом всякое дикое животное самоуправство, ей неугодное. А итог потом выпила, чтобы самой стать идолом своего же проклятия; и ушла спать.
Минул вечер. Минула ночь. Проснулась ведьма поутру после вчерашнего гневного припадка - глядь, а на теле ни одного укуса от жучков. Руки, ноги все осмотрела - всё чисто; сидит дивится. Потом прислушалась - и комаров не слышно. Обычно-то они от зари до зари где-нибудь мерзенько звенели: у стен, под потолком или около самого уха. А нынче - молчат. Расселись по углам, крылышки сложили, носики попрятали и ходят там на цыпочках, чтобы не топать.
Не устаёт ведьма удивляться.
Сунула она тогда ноги в туфли домашние, натянула юбку и кофту, и пошла в комнаты. Идет да думает: "Хах! Вот, как бы там еще мыши теперь еду мне готовили и лапками своими драили горшки, а не гадили на лавках как обычно". И тут вдруг видит: несется в комнаты ей наперерез из-под пола целая стайка мышей! Пищат, спешат - аж толкаются. Вбежали они в кухню, одни горшки похватали, другие печь кинулись топить, третьи - тесто месить. И косят на ту ведьму преданными глазками.
А ведьма стоит, рот разинула, хлопает ресницами; и вот только тут-то она начала понимать...
Да как обрадовалась! Уж чего иного, а такой мощи от в сердцах наговоренного, что уже захочет - не повторит, она не ожидала.
И стала с тех пор жизнь ведьмина в этой избушке, как у настоящей королевны - никаких забот. Еду отныне готовили ей мыши, убирались, птицы на полях хлопок воровали, мяли-пряли его барсуки, а еноты прибежали из далёких заморских земель по властному капризу и пятипалыми лапками ей шили теперь дивные наряды.
Но время шло. Платья копились, старые утехи надоели, безделье превратилось в тягучую, мучительную скуку. Одинокий "рай" на краю грязного болота ведьме опостылел. Ей стало тесно в бревенчатом домишке, захотелось во дворец. Ведь она - великая колдунья! Ведь полмира от кита до муравья готовы падать ниц от одного её "хочу"! Так, разве она не достойна за это хором с балкончиком на лобную площадь и с башенками, с коврами и стенами, обитыми бархатом? - А не этого соснового убожества.
Разве она не достойна за это восхищенния не только волков, но и людей?
Разве не достойна многолюдного двора, пиров, серенад, права миловать и судить?!
Ведьма все эти воспросы задавала себе, глядя на городскую стену вдали, не раз. И приходила к мысли: конечно, достойна. Просто глупые, жалкие, жадные люди этого не понимают, не бегут к ней до сих пор на поклоны разве только сдуру. Но ничего. Это не надолго. Потому что она скоро к ним придет сама, и доходчиво всё объяснит.
В город ведьма собиралась старательно.
Она так надеялась на триумф! Она выбрала самое красивое платье с глубоким квадратным вырезом и густыми воланами, подвела глаза и накрасила губы, высоко уложила волосы на макушку. Она позвала самого статного коня из округи, приказала сорокам притащить ей золотых цепей да каменьев на узду и седло. И вот - прибыла.
...Через главные ворота в город, подбоченясь, в то утро въехала юная дева, ярко размалёванная и полураздетая, как последняя местная проститутка, с надмеными манерами, вызывающими речами, и на клеймённом ворованном жеребце. По середине главной улицы, никому не уступая дорогу, она направилась прямиком на центральную площадь, где под ободряющий хохот и рев возбужденной толпы громко потребовала у князя немедленно уступить ей, великой чародейке и новой владычице мира, свой трон. Но князь её горячими призывами почему-то не проникся. Зато он сразу узнал своего любимого, потерянного коня. Ведьму схватили. Её обвинили в краже и распутстве, на той же площади раздели, отсыпали сорок восемь плетей, а после выкинули из города прочь - обратно за ворота.
Но даже стоя в пыли на обочине ведьма не унывала, сурово отряхнулась. Она погрозила напоследок этому городу кулаком, гордо фыркнула, и потопала в соседнюю столицу.
Увы, там с "великой чародейкой" обошлись еще того похлеще.
И в третьем городе - не лучше.
Всего запала хватило на четыре. Но а вместо пятого она поплелась домой, обратно в избу на родное болото. Шелковые туфли зачерпывали слякоть, пышные рукава рвались о кустарник, по щекам у ведьмы катились горькие слезы пережитого унижения. А сердце - до краев наполнялось жгучей, чёрной жаждой мести.
Она больше не хотела править людьми. Теперь - она страстно желала их уничтожить.
И тогда эта ведьма объявила людям войну - им, и всем, кто такой же. Всем, кто на них похож. Всему миру!
Она приказала животным отныне и впредь стать кровными, непримиримыми врагами всему человеческому. До конца времен, даже если она умрет и погаснет солнце - нападать на дома, уничтожать имущество. Убивать. Топтать коню пахаря, псу кидаться хозяину в шею, кошке - выцарапывать детские глаза.
Вот тут-то города о ней припомнили. И те, в каких она была, и те, до которых одни сплетни докатились - да толку уже? Ведьму искали, но нашли только разломанную избу. А хозяйка пропала, и никто ее больше не видел. Говорили, сбежала, иные говорили - будто попала в трясину и под болотом померла. От версий легче не становилось.
Мир захлестнула страшная война.
Люди сбивались в кучи, войска пытались нести дозоры, маги искали хоть какой-нибудь способ это безумие остановить: заклинанием, щитом ли или ядом. Пробовали всё подряд. А потом кто-то заметил, нечаянно лишив в эксперименте животное совсем магического дара, что на неспособных колдовать приказ не действует. Спасение? Но одно дело единичная случайность, и совсем другое - тысячи, миллионы, миллиарды звериных душ! Да не только живущих, а и тех, что у них родятся. Однако, главное - сам метод избавиться от ведьминого принуждения был наконец-то найден, и не так уж много времени прошло, как его сумели использовать.
Отчаявшись в иных путях, маги создали болезнь.
Не с первого, конечно, раза у них все получилось, как хотели - первая попытка превратилась в лихорадку магического толка, от которой иномирцы в Мистерии страдают по сей день. Но уже вторая - вполне.
Поэтому животные тут больше и не могут колдовать. Даже если дома они это умели, но попадая в новый мир с первым же глотком воздуха, с первым же к нему прикосновением - заболевают с тех пор без исключения все. И теряют способность.

0

232

https://i.servimg.com/u/f93/17/26/24/34/lol15310.jpg

0

233

https://i.servimg.com/u/f62/19/83/08/04/aiaeei29.png

Исиль ищет:

1. Имя: На ваше усмотрение, классически благородно-средневековое (не эльфийское, ага), пользуется только именем, без всей родовой шелухи. Например: Роланд, Вальтер, Хьюго, Вальдинг, Грегори.

2. Раса: человек (или измененный человек, но без значительных "повреждений").

3. Характер: Представьте себе аристократа средневековья. Не "рыцаря" из баллад, а реального рыцаря с нотками фентези. Он груб, жесток и жесток, уважение к женщинам, тем, кто ниже по положению - практически на нуле. Психологически не гибок, к саморефлексии не склонен, подвержен порокам пьянства и сквернословия. Циничен. Не образован, хотя грамоте обучен, мыслить способен глубоко, но брезгует этим занятием. Не очень-то приятный портрет, не правда ли?
Зато наш герой храбр, верен долгу, превосходный лидер, обладатель сильной воли, стоик. Он воин до мозга костей, закаленный боец, видавший не только сечу, но и кошмары нежити, и не ослабевший от того психикой. Суровый и справедливый, ему не свойственна пустая болтовня. Грубость не делает его хамом; он оценивает знакомцев не по словам, а по делам.
Его обажают наемники, боятся шлюхи, не понимают рафинированные "аристократы". На него можно положиться в походе, он обучен ратному, фортификационному делу, он неплохой стратег и неплохо разбирается в людях. Закон соблюдает, но если видит несправедливость, касающуюся его самого, или тех, кто почему-то привлек его внимание - постарается сам стать стать законом, чтоб исправить ситуацию.

4. История: Ему еще нет тридцати. Крепкий мужик в полном пехотном доспехе и с двуручным цепом наперевес. Хмурое лицо. Сероглазый и черноволосый, холой не избалованный, но бреется чисто, а волосы не стрижет короче лопаток.

Ненаследующий сын какого-то знатного семейства, он присягнул на верность богу тирании и отправился добывать себе славу и богатство. Все, что ему принадлежало - оружие, доспехи, да худой кошелек. Он прибыл в большой портовый город, где поселился в таверне, известной тем, что там обретались всяческие наемники и авантюристы. Никто не обвинил бы его, что он стал подло наемничать за монету. Он брался только за ту работу, какая выглядела выглядела достойно. Ходил на дракона. Перебивал нечисть, рубил монстров, угрожавших окрестностям.
Тогда-то он свел шапочное знакомство с эладринкой и парой эльфов -  они, вроде как, отрядом были. Эльфы были неплохими бойцами, причем один из них - еще и хорошим лекарем, а девчонка была вежлива, тиха и приветлива, правильно-почтительна, под ногами не путалась, хотя зачем-то таскалась в некоторые из тех походов, где изредка даже бывала полезна. Еще и соседкой оказалась - жила в соседней комнате в таверне. Постепенно, он уяснил, что таланты феи хоть и незаметные, но весьма толковые. В общем, завязались отношения ровные, но не теплые.
Потом на город напали полчища нежити. Кто-то успел бежать, другие оказались заперты между морем и ордой. Наш рыцарь погиб, отбивая одну из волн оживших трупов. Яркая душа паладина привлекла внимание бога тайн, магии и нежити, и тот дал воину новую жизнь, жизнь паладина смерти, полководца нежити. Впрочем, новая присяга не лишила личности самого воина - он остался собой, только теперь и познавшим обратную сторону жизни. Лучшим образом это на его характере не сказалось, но безусловной кровожадности неупокоенного в нем не было. Он В этом состоянии он снова случайно повстречал фею, и был удивлен тем, что ее поведение не изменилось, даже когда она поняла, что с ним случилось и как это произошло: он даже снова счел, что у девушки протекла крыша теремка.
Потом его снова убили - раскроили череп в сече.
И вновь душу воина отметили боги. Бог сражений отобрал у некроманта эту яркую искру. Мир, откуда они были родом, погиб, но другой план принял обновленного паладина, живым и помнящим. В этом новом мире многие начинали заново. Теперь, по заветам нового покровителя, паладин искал воинской славы. Он поступил на службу в известную и очень большую наемничью гильдию, где буквально за пару лет продвинулся в офицерский состав. Ему доверяли настолько, что когда гильдия решила закрепиться в новой далекой колонии, его назначили командиром этого ответвления - первый погиб. К тому моменту, как он прибыл на новый континент, там уже во всю отстраивали город. Лагерь гильдии - укрепленное деревянное городище, с небольшим личным составом и ежедневно прибывающими рекрутами. И, сюрприз в мелком офицерском звании - давняя знакомка. Устроилась марать бумагу в гильдейской канцелярии.
Девушка стала вхожей к командиру без доклада. Ей можно было доверить все то, что не любил делать сам он сам - интриговать с представителями других гильдий, всяческий учет, написание вежливых писем всяким сиятельным задницам... Сам же он занимался муштрой новобранцев, развед-походами в окрестные леса, охотой на чудищ, в изобилии в этих лесах водившихся, часто добродушно позволяя подчиненной, если иных дел не было, увязаться следом. Можно сказать, что рыцарь, хорошо к ней относился и считал ее другом.
А потом ушастая призналась ему, что служит в императорской разведке. Призналась, что это вынуждено - ее завербовали под страхом смерти. Что до появления тут нового командира - ей было все равно, что от нее требуют отчетов, а она не желает больше служить короне, потому что преданность ему лично для нее значит гораздо больше. Это был удар для командира. Съездив предательнице по лицу, он велел ей убираться с глаз долой, взяв себе время на то, чтоб поразмышлять о том, что делать с этой ситуацией. Он отлично понимал, что деваться ей некуда, с запада - море, с остальных сторон - опасные для жизни чащобы. Но, внезапно, эладринка действительно куда-то пропала.
Немного затянувшийся момент расследования, куда она делась и запоздалой погони я и предлагаю сделать переходным в Мистерию.

5. Что могу обещать: Игру. Интересную, я надеюсь. Легкое внедрение в любой сюжет, связанный с Исиль. Динамичную внутрипартийную социалку. Помощь с легендой, анкетой.
Сразу прибавлю: я рассчитываю найти игрока, готового играть со мной в тандеме, так что, я буду рада соигроку, любящему ролеплей. Не обязательно простыни текста, но вот обоснуй и грамотность я от вас получить очень надеюсь. Еще очень надеюсь, что вы - поклонник классической фентези и не будете злоупотреблять аниме-аватарами. Но это опционально.


Подробнее...

0

234

***

В одно мгновение гоблин потерял всё. Упал в портал, что открылся под ногами и даже утащить ничего ценного с собой не успел! А виной тому триклятый жадный Беренгар, который видимо решил, что зелёный контрабандист запросил слишком уж большую цену за свою помощь. Ну вот и пусть тогда один там со всем разбирается, рискуя своей шкурой в попытке добраться до "сокровища" Велиала. Обидно только, что за уже проделанную работу Денлакку больше никто не заплатит. Это сильно расстроило маленького вора. Впрочем, с другой стороны, во всём есть свои плюсы: его хотя бы хорошенько накормили, прежде чем отправить неизвестно куда через огромную дыру в пространстве.

***
-Ааааа! - из внезапно открывшегося рядом с компанией незнакомцев портала с воплем вылетело зелёное и жутко вонючее нечто. Гоблин кубарем прокатился несколько метров по земле и, наконец, впечатавшись мордой в каменный ствол огромного дерева, замолк.
Несколько секунд он не двигался, однако вскоре встряхнул головой и потерев лоб, поднялся на задние лапы.
- А, глупый дерево! Расти тут, когда Денка не успеть тормозить. Обидеть Денка - получить пинок! - зло оскалившись, глядя на ни в чём неповинное растение, зелёный со всей силы ударил по нему ногой и тот час взвыл от боли, принявшись скакать на одной лапе. - Аа-ааа! Оно драться!
Но все его стенания быстро закончились, когда развернувшись вокруг своей оси он вдруг заметил, что находится здесь не один.
- О-ооу. - замерев на месте, с зажатой в передних лапах, приподнятой над землей задней ногой карлик осмотрел всех присутствующих и, прижав уши, медленно опустился на все четыре конечности, в надежде, что это поможет ему лучше слиться с землей и принялся уползать в ближайшие заросли.
"Денка идти тихо - никто не заметить."


Денлакк

0

235

https://i.servimg.com/u/f14/19/96/92/90/ao_a__10.jpg

1 место - Алес

https://i.servimg.com/u/f98/19/89/02/53/41de0510.jpg

0

236

https://i.servimg.com/u/f14/19/96/92/90/uo_10.jpg

1 место - Римон Рок

Не пытайся распутать путы, эта веревка затягивается туже, если сопротивляться. И не смотри на меня так. Кляп - необходим. Мне не нужен собеседник, мне нужен слушатель. Мне нужно выговориться.
Мой родной дом Ильн - сияющий ограненный самоцвет в пространстве и времени. Я родился там шестьдесят столетий назад. Мой отец, великий творец, дал мне при рождении имя Ангилмах.
Мы не болеем, не подвластны времени и умираем только по двум причинам: убийство и самоубийство.
Пять сотен лет я провел в подмастерьях у лучших кузнецов. Истинных мастерах своего дела. Они могли вкладывать в металл свет солнца, делать его темнее непроглядной тьмы, прочнее нашей воли и пластичней наших взглядов. И я перенял их мастерство. Через три тысячи лет я стал самым известным и самым авторитетным кузнецом в своем мире. Короли свободных городов выстраивались в очередь, чтобы сделать заказ моей руки. Я получил самый почетный титул, который можно было получить в нашем мире - Великий Творец. Я вкладывал в свои творения жизнь, душу. Мои клинки пели песнь смерти, мои кулоны несли успокоение и выздоровление. Моя броня вселяла уверенность и отвагу в своего хозяина. Мои порталы были самым совершенным способом перехода между городами и планетами. И вскоре я решил, что прежде, чем я познаю вкус скуки на своих устах я должен создать семью и потомство.
И я нашел её, ту, что даровала мне свет, тепла которого я не знал заранее. Мы разделили нашу заботу и любовь с нашими детьми - близнецами. И жизнь вновь запестрила новыми открытиями и событиями.
Мои работы преобразились, я смог вкладывать в камни, металл, дерево такие эмоции и такую силу, о которой и не подозревал. И, получив свое вдохновение, преобразился и я сам. Я стал уделять гораздо больше времени не только форме, но и содержанию, сам искал компоненты. Сам исследовал пещеры горных склонов, в поисках минералов, леса в поисках древесины.
И именно тут мне попался эти Врата и этот гном!
И мир, откуда нет возврата!
Я оказался потерян. Мои навыки угасли. Мою душу разрывала боль от утраты жены и детей. Но я все еще оставался Великим Творцом. Я все еще был самым искусным кузнецом. И я принялся за работу. Я создавал портал за порталом. Я позволил себе роскошь глупости, пока не познал вкус отчаяния. Мои порталы не работали. Не хотели перенести меня домой. Не давали мне услышать пение моей любимой, увидеть улыбку своего сына, потрепать по серебрянным волосам свою дочь.
И тогда я вновь стал подмастерьем. В разношерстой компании иномирцев мои навыки высоко ценились. За один свой клинок я мог купить отряд наемников, любое мое творение становилось тут объектом торгов, а иногда и войн. Я изучал мир. Его основы. Его природу. Я вгрызался вглубь его естесства. Пока не познал его главную тайну.
Сила Мистерии была заключена в иномирцах. Он в какой-то мере подпитывался через них. И через меня в том числе. И тогда я пошел дальше. Я выковал его... Амулет. Он сокрыл меня и мои действия от Мистерии. Позволил действовать, не оглядываясь. И теперь я мог пприступить к следующему этапу.
Магическое поле, которое окутывало мир и из которого мы все черпали энергию, не однородно. Я создал песочные часы, бег которых зависел от силы магического поля. И стал проводить эксперименты. Очень быстро я понял, что сила поля, сила Мистерии напрямую зависит от количества иномирцев. Мир поддерживает его на определенном уровне, открывая порталы тогда, когда кто-то гибнет.
Следующим моим этапом стало создание кулонов, аккумуляторов магической энергии. Они были простыми и эффективными: в определенный момент я могу перенаправить всю их энергию в себя, получив силу этого мира. С такой энергией я стыл бы местным богом. И этого было бы достаточно... Что будет с Мистерией, утратившей свою силу? Не знаю. Этот вопрос меня не касается.
Но не все носят кулоны и амулеты. И тогда я стал создавать кольца, клинки, щиты, лопаты и мотыги. Легкие, как сухое дерево и прочные, как закаленная сталь. В каждое изделие я вкладывал кусочек своего мастерства. Я работал десятилетиями в тени этого мира. Никем незамеченный, никем не узнанный. Я достаточно умен, чтобы все мои артефакты не были похожи друг на друга и не обладали сходными качествами.
Зачем я тебе все это рассказал, вор? Не знаю. Одиночество закаляет дух, но отравляет разум. Все, чего я хочу - быть со своей семьей. Это не много. Но ради этого я готов уничтожить и развеять этот мир по ветрам времени. Если тебя это утешит, твою жизнь оборвет клинок лучшего кузнеца Ильн. Прощай.


2 место - Блейкли

***

- Раз цепочка, два - цветочки! Холод, голод и чума! Я играл не в шашки, почки ваши на кон, да-да-да! Я играл и извратил, силу выпил, вот ведь пир! Проскакал я сотни миль, только диво нет - вот скучен мир! -Спрыгнув с трона, подскочил, молнию я в миг пустил, в статую что тут стояла да мешала и мешала. - Господа, подайте сыру, пива, вяленого крыла! Успокойтесь, не дышите, я сказал, вы - не дышите! - В миг два гостя встали лихо и за горло хвать да хвать, и давай хворать, хворать. А дышать уже не могут, словно рыбы вне воды, только рты во всю открыты, взгляды ужаса полны.

- Я ведь сразу говорил - мое царство, мой закон, как сказал - такой и сон. Я извечен, я силен. Я из тайны, тьмы веков! Создан чудом на года, не спастись уж от меня. Арлекин кошмаров, хаос, я безумный Нострадамус! Поиграть со мной хотите? Раз в три сотни лет я гибну. И не разу не видал тех, кто никогда б не спал! Все вы спите, сны хотите, но загвоздка такова - скучно стало мне, ага! Я вам сны дарую добры, сказки, были и удобно, когда выспаться ты можешь и работать словно боже. Только нет уже кошмаров, что терзали б наяву, тех кто силен духом явно, тех кому и тьма прохладна. Я видал такое лихо, где страдали пыткой девы, где чума настигла север, как обагрилась земля - войны, страсти, власть, года... Скука смертная, что скажешь? - Встав у рыцаря под боком, я вонзил ему топор. Криво, косо, мимобоком, в ногу правую, близ стоп. Крик, рычанье и отвага. Бросился он в бой скорей. Я отскок. Бочком и вправо. И залился звонким смехом, словно пел им по утрам. - Вот же, вот какая месть! Все вы люди сразу в драку, ну а я же лишь смеясь, топоры могу кидать. В рыцарей, детей и кошек, всех настигнет мой кошмар, коль не станет океан алым от крови и гнева, бога нашего затея, раз уж существую я - вам решать задачу вместе либо порознь, пусть и так, интересней на крайняк! - Растворившись у окна, в миг явился я у трона и коснулся двух гонцов. - Вы теперь когда уснете, углядите страх людей, муки, жёсткие страданья, дев без кожи, сострадание демонов и тьму веков, разум медленно покинет и безумство вас настигнет, вы ворветесь словно звери в царский двор и башню магов, и порвете всех за раз, вы несёте хаос в храм! - Я отпрыгнул и уселся на трон, тихонько зевнув. - Что стоите в промедление? Брысь отсюда, люда дурь! - Покрутился, глянул с башни. Ускакали что аж пыль. Пусть боятся, пусть боятся, я хочу сыграть на жизнь. Покрутился, вновь вниз глянул, гаденько смеясь привстал. И окинул, и окинул взором зал и трон, себя. - Вот хорош я! Шишка я! - И задумал наказание люду мирному страданье, чтоб не знали про порядок, позабыли сладкий сон. Я дыхнул в окно огнём. Разлетелись искры света, хаос по ветру понёс страх и мрак, кошмар из снов. - Кто заснёт, проснется зверем, обезумет он во сне. Кто вздремнет, умом поедет. Медитация - к беде! Всех сведу за ночи черны, вот уж диво, жди беды! Поглядим как в этом веке, что придумают они?!


3 место - Бриза О`Грейс

***
Я тот, кто я есть. Я не свет и не тьма. Я послан Богом, чтобы служить, и, в служении своем, я вижу истину. Я послан нести людям весть, ибо заблудшие они в своих мыслях и страстях. Прислушайтесь к слову Его. Прислушайтесь к слову моему, ибо я глас Его, уши Его и зеницы Его. Господь нас ведет по пути праведному, готовит к очищению, укрывает от лукавого. Но нет предела могуществу Зла. И сокрыто оно повсюду. Услышьте весть мою, люди, ибо грядет Эра Погибели, Эра конца нашему миру. Да, это и мой мир, хоть родился я не на этой земле.

Услышьте же мою историю, да восславьте слово Господа! Я знал и боль, и отчаяние, видел, как вокруг царит смерть – Чума настигла мои земли, когда мать растила меня в колыбели. Я видел Смерть, Войну и Глад! Я рос среди демонов и нечисти, что ходили по земле, несли разрушение и погибель. Я потерял отца и мать – нелюди забрали их, извратили, и я не узнавал их боле. И, покинутый, я обратился к вере. Ибо только она даровала мне спасение. Я пришел во храм и вскричал – помилуй, Господь! Избавь наш мир от болезней и укажи мне путь. Я истово жажду служить тебе, вот мои руки, смотри – я простираю их к тебе наверх, и не гнушаюсь стоять на коленях пред тобой. И молился я денно и нощно, ни одна крошка не касалась моих губ – таков обет был мой. Я ждал. И на себе испытал я Голод. И пришла надежда. Среди страдания и боли я услышал голос, что сказал мне – иди, ибо ты избран. И руки мои налились силой, и смог я уничтожить врага, что прятался под личиной родных. И понял я, что Господь указал мне спасение. Я видел душу нечестивцев, что шагали по моей земле. Я видел, что они приносят в мой мир. Они почти уничтожили его, но я смог спасти.

Этой рукой я раскрывал их пороки, раскрывал пред народом их истинную суть. Как и сейчас я меняю эту нечестивую, что смела притворяться человеком! Вы видите, что стала она гадиной о семи головах и десятью рогах? Вы видите, кого ваш народ пригрел на своей груди?

Другой же рукой я очищаю их душу, Я прикасался к ним, давая покой! Как и сейчас распадается она прахом, уходит в свои чертоги. И мир мой был спасен, ибо только добродетель была в чести. Боялись нечистые твари гнева Господня, что направлял мои руки, бежали прочь они в криках и мольбах.

Я вижу ваш страх и надежду, мольбу и ликование. И я радуюсь, ибо не вы рабы мои, а я ваш слуга, что готов спасти вас.

Но Господь всеведущ – он помогает обездоленным и карает нечестивых, алчущих вашей крови и дома. И когда мой дом был спасен, направил он мои стопы в иные миры. Показал ужасы, что владели людьми – детей, что умирали в горячке, добрых молодцев, что терзали монстры и чудища. Девиц, что страдали от искушений перед нелюдьми. И видел я демонов, что скрывались за маской добродетели. Что жили среди человечества, забирая их дома, женщин, детей. Что склоняли несчастных во искушение, что приносили болезни и смерть. И, как посланник Божий, я нес благую весть – спасение, истину и очищение.

Узрите же силу Его, Его милосердие и добродетель! Прислушайтесь к сердцам вашим, отриньте злое и последуйте за мной! И приведу я вас в лучший, очищенный мир с достатком и радостью! Несите истину и карайте Зло, что прячется под масками. Вы видели, что дал мне Господь. Вы видели, как я руками карал нечистых, принесших болезнь в ваши города и селения! Вы видели, как ноги мои, ступая по миру давали облегчение и процветание! Вы видели людей, что с криками радости встречали меня. И видели вы нечестивцев, прячущихся за масками человеков. Так последуйте же вперед, посланники мои – несите весть благую, да стращайте Зло, притаившееся у порога. И мы очистим этот мир от Чумы, Глада, Войны и Смерти!


4 место - Амалур

Детские крики – первые мгновения жизни. Тогда я еще не знала, что меня ждет и какой части большого мира я принадлежу. Если бы мы могли понимать сразу, то давно бы смирились с тем, что все дается не легко. Мое имя знают лишь единицы. Лязг стали и крики скрывали его в неестественном шуме. Я – «танцовщица», воспитанница гордого народа, что останется в тайне для тех, кто не достоин знать. И сейчас я начну свой рассказ.
Мир, который окружал меня с самого детства, был полон радости и боли. С первых дней, которые я еще способна вспомнить, я уже ступила на тропу, с которой нельзя было сойти. Я должна была стать живым танцем, что несет радость, веселье и… смерть. Только единицы могли увидеть мой родной дом, и очень редко ими являлись даже Короли. Мир цветов и красок, созданный теми, кто добился всего благодаря тонкой игре и умению красть чужие сердца. Мы были не демонами и не магами, но каждый подступивший к тайне с трудом верил в это. Мой народ славился искусством танцев и женщинами, что его исполняли. И разлетались слухи, что даже сами эльфы признали детей загадочного города, скрытого где-то на востоке. Правда то или нет – подтвердить могли лишь единицы. Могли, но не смели.
Я в четырнадцать лет.
– Парящая с голубыми волосами, настала твоя очередь! – это была я, стоявшая посередине толпы испуганных девочек. Гордая и упрямая уже в те дни. Из-за необычного цвета волос меня посчитали выдающейся, рожденной под знаком судьбы. И она не прогадали, дрянью я была еще той. Я молча прошлась до центра зала без крыши, облаченная в «боевую» ткань, моей любимой частью которой являлись цветастые, приятно лежащие на ноге шаровары оранжевого цвета. На меня падала тень, и если призадуматься, то тогда я еще не была достойна лучей солнца. Мои сестры молча наблюдали, они не смели отрывать глаз – их ждало тоже самое. Первой частью экзаменов стали «танцы» с элементами боевых искусств. Мне предстояло пройти полосу препятствий, состоящую из возвышающихся столбов и стали перемешанной в причудливых формах с деревом. Тогда я была полна неуверенности, и не в силах придумать что-то лучше просто рванула вперед, пытаясь забыть все, даже саму себя. Так было проще. Первый столб был низким, всего одну ладонь вверх, – это казалось шуткой – помня тот момент, еще наивная я восприняла это как удачное начало, возможно, так это видели и все до меня. Нога упала так уверенно, что я решила с большей скоростью устремиться перед, ввысь, минуя препятствия в виде крутящихся бревен, будто из вредности им тем же самым крутящимся движением. Я была ребенком. Еще парочка рывков – и тяжесть постепенно брала верх, но это было единственное, что замедляло мое движение. То ли из-за глупости, то ли из-за своей неугомонности, я совершенно позабыла о высоте с которой имею дело. Страх отступал с каждым новым мгновением, с каждым новым рывком внимание к балансу становилось сильнее. Я должна была порхать, как и полагает статусу «Парящей», невозмутимо, грациозно и легко минуя препятствия, словно ветер – в этом заключалась суть тренировок. Но на самом деле все вышло иначе, и я не могла винить себя в тот момент, не могла винить маленькую девочку. Поднявшись на высоту более трех метров, я ощутила внезапное давление. Беспощадные механизмы передо мной уже не казались такими щадящими и смешными, и я, обнаружив свое положение, ощутила легкое смятие. В силу своего дурного характера и неопытности я бездумно увлеклась действом, я рвалась вперед, не замечая своих ранений. Моя одежда испачкалась в крови, холод начал овладевать телом, а после того, как я взглянула на свою влажную ладонь – боль сковала все оставшееся. Не в силах сдержать накопившиеся чувства, я тихонько проскулила, выпустив пробившиеся сквозь сопротивляющиеся веки слезы. Последние что я помню – падение.
Одним из основных секретов нашего города являлась поддельная беззащитность: мы стремились к силе, как и другие любые города с достойными правителями, но не придавали это огласке. О воинах, которые рождались здесь, не знал никто лишь по одной простой причине – никто попросту не переживал встречу с Парящими или не знал с кем имеет дело. Цена такого достижения была чудовищна. Воспоминания будут моим подтверждением: возле моих ног расстилалась земля, пропитанная кровью, сопя и сдерживая слезы, по ней тихо и медленно шли те, кого я называла сестрами – нам было запрещено плакать, ведь лишняя эмоциональность могла помешать и навредить еще сильнее. Как же нам при всей этой жестокости должно было вселять в сердца людей радость? – я мучилась над этим вопросом долго. В какой-то момент я упустила ответ, и из-за этого мне приходилось сложнее. Я мирилась, не в силах заподозрить причину собственных проблем.
Взмахи ног, изящные и уверенные изгибы, недоступные обычному смертному. Я возвышаюсь над землей, и блеск моих одежд затмевал само солнце. При каждом движении создавались вихри из длинных голубых волос, путающих сознание. Я стала танцем, несущим смерть. Меня сравнивали с бушующим морем в полдень, когда яркие лучи обжигали сильнее всего. Мне было девятнадцать, я была полна энергии и сил. Я стала достойна солнца. Те препятствия из детства уже были для меня игрой: ловко перепрыгивая через одно, а то и два лезвия – я оставляла всех сестер позади. Моему хладнокровию завидовали даже Старшие, я отличалась от других и всегда стремилась быть впереди. Но даже у меня была одна единственная «слабость», которую я всячески отказывалась признавать. Она пришла позже, когда мое тело достаточно окрепло. Я не умела «обольщать». Изначально Парящие считались сказочно красивыми и изящными танцовщицами, способными вскружить голову любому мужчине, но я этого не понимала. Я была первой среди сестер как убийца, но не как танцор, хотя мои навыки в этом не отставали. Только позже я поняла, что в переломный момент мое сердце ожесточилось, слово «любовь» была не из моего словаря, мой интерес всегда был в рамках любимых танцев со смертельным исходом. Мои сестры придавали значение этому слову, «любовь», пока я в гордом одиночестве оттачивала свои смертоносные навыки, пытаясь понять все через привычное мне дело – скажите глупо? Я тоже так думаю, но тогда у меня больше ничего не было. Я метала ножи, когда чувствовала напряжение в руках. Я неустанно взмывала в верх, отталкиваясь от белоснежных каменных столбов, потея и выдыхаясь с каждым преодолением себя, в попытках разогнать сомнения. Я пыталась думать лучше, разгоняя кровь по телу резкими и смертоносными движениями тела. И не было равных мне. Но как бы я не старалась – понять мне было не дано.  Как же не свернуть голову мужчине или женщине, смеющим мять мою одежду?! Я была Парящей, драгоценностью своего народа – кто есть они? Были сестры, разделяющие мое мнение, но вскоре и на них снисходило «озарение». Однако и я не была безнадежна. Тренировки были тренировками – я всегда относилась к ним должно, а задачи – задачами. Если я не могла что-то сделать, то это задевало мою гордость. Я шла к цели, не оборачиваясь на мелочи. Мне приходилось исполнять, даже если я не понимала, как.
Холодный северный ветер раздувал длинные локоны моих волос. Я стояла на высоком утесе, разглядывая покрывшиеся снегом просторы. Окружающие земли разделяли со мной тоску. Я была не на родине: мне пришлось уйти. Выдающихся Парящих отправляли в мир, дабы те закрепили свои навыки и набирались опыта. Мне доверяли – и это было честью, но кто бы мог подумать, что я больше никогда не увижу дом. Я попала в другой мир, именуемый Мистерией, и давно потеряла счет пройденных лет, но до того, как это произошло, я избавилась от мучавшей меня слабости, при помощи мужчины в маске, которого обещала найти.
В новом мире я мерзла чуть меньше. Мне стало двадцать пять, и с каждым годом мой танец становился все прекрасней и смертоносней. Я притягивала к себе внимание необычной красотой, веселила, играла как должно Парящей, а затем убивала, если то была нужда. Последнюю часть, пожалуй, я любила больше всего. Выбравшись из города, еще давным-давно, я открыла для себя большую свободу, и кто бы мог подумать, что кража чужой жизни могла так освежать? В основном на Мистерии царило лето. Я привыкла к солнцу, но сейчас мне приходилось выполнять задание той, кому я поклялась в верности – Моране. Если кратко – мерзла возле маленького костра, кидала скучающий взгляд на ночное небо – оно меня не интересовало, я была дитем другого свечения – и вспоминала родные края. В общем, не повезло с локацией.
С наступлением нового дня я пришла к месту где нужно было «прибраться». Передо мной раскрылись скрипящие деревянные двери, и тепло очага ощутимо коснулось окоченевших конечностей. Тут были люди, что воспротивились воле хозяйки борделя, и я пришла по их душу. Побежав мимо творящегося шума, я откинула ограничивающее мою власть барахло. Мой необычный волос как обычно привлек большое внимание, однако одеяния танцовщицы выглядели куда более вызывающее. С помощью зелий и комфортной одежды я старалась сохранять вид должный моему народу, вид должный Парящей. Танцы и разбой уже царили здесь, я смешалась с толпой, как будто изначально была её частью. Первой целью стал эльф. Я решила использовать метод марионетки. «Случайный» пьяница ухватил меня за талию и начал «покорно» следовать моему ритму, его грубая сила полностью контролировалась мной: попытавшись взять меня, он встречался с плавным движением в его сторону, а за тем слабым толчком в бок, когда он тянулся за поцелуем – я хищно обжигала его дыханием, и чем больше попыток он предпринимал, тем сильнее путался в пространстве. Подойдя к эльфу на достаточное расстояние, я незаметно поразила его шею иглой, выбрав момент, когда он скрывает глаза за кружкой хмеля, а затем отпустила пьянчугу, тихо скрывшись в толпе. Пьяница упал на пьяницу – в этом не было ничего необычного. Пока все будут разбираться в случившемся – я буду продолжать свой танец. Проскальзывая сквозь разворачивающуюся драку, я незаметно забираю чужую тарелку баранины и ставлю я её на чужой стол – вуаля, и через несколько мгновений двое мужчин буйного нрава выясняют отношения. Никто не заподозрил здешнюю танцовщицу… здешнюю? Никто об этом не догадается. Я замечаю, как нужный мне человек устремляется сквозь дерущуюся толпу, поскольку спешит помочь тому, кого я подставила. Да, чувство долга – хорошее качество, но излишняя эмоциональность ведет к гибели. Ухватившись за проходящую девицу, я крепко сжимаю её и контролирую дыхание поцелуем, без шанса на сопротивление она попадает в гущу событий вместе со мной, она боится и не знает, что ей делать. Но для меня это было обычным удовольствием, я виляла в толпе, избегая толчки или подставляла под удары свою попутчицу – бедняга плакала и пыталась выбраться, но Парящие только притворяются слабыми, поэтому ей не удалось избежать своей участи. Столкнувшись с нужным мне мужчиной, я бросила свою попутчицу в него, сразу же совершая рывок за спину и нанося удар скрытым кинжалом в область живота – они не вышли живыми. Я поспешила вырваться из кольца битвы, рывками проходя под ударами и схватившимися люди. Еще пару жизней я отобрала по пути, а затем схватила свои обмотки и убралась прочь.
– Разве ты не хочешь остаться здесь еще немножко? – до чего знакомый голос. Этот прохиндей. Я не любила его, однако он был единственным, кто обещал мне помочь вернуться в родной мир. Это было ложью, но никто не обещал мне большего.
– Что тебе нужно, Тирий?
– Мне нужна помощь любимого «Танца Мораны» …


5 место - Сарра Смитт

Тут темно и тесно, и пряная сырость лезет будто в самые кости. Я её чую. Уже привык. Тут до безумия тихо и холодно. Это - моя могила.
Однако, сам я жив. И ни отсутствие воздуха, ни забившаяся в рот и легкие земля, ни тяжесть её, ни голод этого факта почему-то не изменяют. Но как я тут оказался? - Оо!..
Да ничего героического.
Меня закопал сосед.
Мы с ним маленько выпили недавно - отмечали. А поутру он, бедный человек, меня не добудился. Перепугался от этого, видать, решил, что будто я взаправду помер и это он меня убил - вот и зарыл, чтобы никто не догадался. Зато как хорошо посидели!..
В последний раз.
Мы "отмечали" с ним сапоги. Как до́бро накануне сбыл их.
Я же был сапожник. Ну, то есть знался им тут двадцать четыре года последние; и какие ведь вещи порою создавал! Хоть царям подари - голенища, носы из отменной демонической кожи. Сам освежёвывал. Сам каждого резал, сам выбирал. Моя гордость.
Мясо нёс на рынок - нечего деньгам пропадать, - как "дичь" продавал; шкурки - в мастерскую. А души - накрепко привязывал к камням. Прах к праху.
Они отлично липли на осколки сердцевины Азазель.
Мелкие такие, остренькие камешки, как скальник, - этих осколков у меня была целая горсть. И долго же бродил я с ними по земле пока по одному ни перепрятал! Какой сунул под фундамент, какой - в стене замуровал, под опору в подземелье, в церковную мозаику. Давно. Тогда еще не помышлял о сапогах, и не осел.
Тогда - я был известен камнетёсом: Добрый Стеберт.
Так и называли. По совести работал, иногда лечил - всё, что осталось после ритуала от умений. Но был ли выбор: терять их, не терять?.. Я думаю, что нет. Великие стремления - великая отдача, и нечего метаться.
Я - светлый маг.
Но свет в моих руках не был так добр, как мне того хотелось. А я ж мечтал не только исцелять, не только избавлять от темноты жилища и умы - нет, больше! Я желал избавить от вечной жизни всех ублюдков Зла.
И я придумал, как.
Нашел святого. Святого Эрика. Скосил под дурачка, раз просто света не хватало почему-то для провокации резни и геноцида всех чертей любого уровня и толка. Во имя лучшей жизни!
А оскверненный, потом провел тяжелый, сложный ритуал.
Готовился к нему десятилетия.
С малых ногтей, со школьной табуретки я ведь всегда тянулся к светлому, святому. И дома под крылом у папы с мамой, и после, когда ребенком двенадцати годов узнал о даре колдовать. Никто не выбирал. Никто не сомневался, когда меня отправили учиться под купол к Золотым драконам в Школу Света. И я тогда уже задался этой целью.
Я был упрямый мальчик.
Шел и шел... И вот - достиг!
Они вот-вот узнают, что этот мерзкий орган поломался, и больше никого не возродит.
Да. Я успел убить последнюю необходимую рогатую скотину.
А дальше хоть под землю, хоть в огонь - я жил уже не зря! И никакой обиды не может быть, и ни за что. Я понимаю бедного соседа. Иначе по суровому закону его бы за меня казнили б самого
Прощаю и люблю.

Ваш Добрый Стеберт.

0

237

https://i.servimg.com/u/f45/19/78/72/27/img_6112.jpg

Автор - Сарра Смитт.

0

238

https://i.servimg.com/u/f14/19/96/92/90/aau_ao11.jpg

1 место - Даника Беличье-Море

https://i.postimg.cc/L6SfqB82/IMG-20181029-211328.jpg

2 место - Сарра Смитт

https://i.servimg.com/u/f45/19/78/72/27/img_6114.jpg

3 место - Итара

https://i.servimg.com/u/f93/19/97/14/16/img_2010.jpg

0

239

https://i.servimg.com/u/f14/19/96/92/90/aaaaao10.jpg

1 место - Рене Эскорца

Маска Красной Госпожи

У луны, как известно, есть характер. Есть интересы. Её бледное око любит следить за миром людей по ночам, ведь именно в ночное время происходят все самые необычные и волшебные события. Одна беда: всякий, за кем луна подглядывает, всегда об этом будет знать, потому как не может властительница ночного неба просто взять и выключить своё неяркое свечение.
В эту ночь оно выхватило из теней древний, высокий замок, окольцованный толстой стеной и глубоким рвом. А ещё – ведущую к нему дорогу, вымощенную белым мрамором. И карету, что гордо по этой прекрасной дороге катится. Её выкрашенные в багровый цвет бока во тьме кажутся почти чёрными, и оттого эффектнее смотрятся золотые эмблемы на дверцах и крыше: нагая женщина с косой шагает по пшеничному полю.
Это Рене Эскорца едет на бал.
Она опаздывает. Она считает, что даме её статуса позволено немного опоздать; главное – явиться на бал до полуночи, а не после. Однако время сегодня на её стороне: стрелка часов к двенадцати ползёт очень-очень медленно. Да и кони в упряжке попались сегодня добрые: без устали, без остановки везут леди Эскорца вот уже добрых полдня. Быть может, это заслуга её кучеров? У неё их целых три: все, как на подбор, молчаливы, и носят бесформенные мешковатые плащи. Но обходительны – жуть! И руку костлявую подадут, и подушечку подложат!
Но до прибытия остаётся ещё минут десять-пятнадцать, и пока что Рене сидит у окошка и любуется проплывающими мимо окрестностями. Какая, однако, в этих землях царит идиллия! Вот это мир! Здешние жители, верно, и войны-то никогда не знали: слишком далеко они от пограничных регионов с их бурной жизнью. Слишком хорошие они фермеры, чтобы подпадать под воинскую повинность. А разбойников тут, конечно, отродясь не бывало: принц Просперо и его предки хорошо известны своим крутым нравом в отношении бандитов. Стоит какому мерзавцу нос показать из своей конуры, как по его следом мигом помчатся люди принца с ищейками на поводках. Ах, как давно ждала Рене встречи с этим человеком! Девушку с церковным воспитанием сложно впечатлить, но о Просперо в столице ходят такие чудные легенды…
Рене удивлённо моргает, когда на глаза ей попадается группа домишек. Глаза за что-то цепляются. Что-то их режет. Она присматривается и понимает вдруг, что большая часть домов и не дома вовсе, а обгорелые руины. Что это? Снос старых хижин при помощи пламени? Случайный пожар?
Запах гари проникает в карету, а вместе с ним – сладковатый, гнилостный смрад. Рене в отвращении морщит нос.
- Мор, - зовёт она сквозь окно. – Что это за посёлок, не знаешь?
- Витмур, - скрипуче отвечает Мор. – Население сто двадцать девять человек. Было. Осталось тридцать два.
- Что с ними случилось?
- Ах, Красная Госпожа, вам стоит напомнить об этом принцу Просперо, - вклинивается Воин. Он не представлялся, но она видела его меч; огромный, зазубренный, и, кажется, не очень чистый. Рене не понимает, что Воин имеет в виду, но боится продемонстрировать собственную неосведомлённость и закрывает окно, решает пощадить своё обоняние. Женщина откидывается на спинку сиденья и прислушивается к мерному перестуку колёс по мрамору. Она достаёт зеркальце и проверяет свой наряд. Алое платье, скрывающее всё, что требовалось скрыть; гладкая маска, сегодня подкрашенная киноварью; кинжал в богато украшенных ножнах…
Стук колёс уже не единственный звук: к нему примешиваются голоса. Слабые. Отдалённые. Жалобные. У Рене холодок пробегает по спине: неужто это беглецы из сгоревшей деревни? Тут карета легонько подпрыгивает, колёса со стука переходят на хлюпанье. Эскорца подходит к окну и дрогнувшей рукой опять его приоткрывает.
И видит людей. Маленькими группками они слоняются вдоль дороги; местами и попросту лежат кучами, будто пытаясь согреть друг друга. Её взгляд метается между лицами, то там, то сям замечая уродливые струпья. Многие тянут руки к карете.
- Не беспокойтесь, Красная Госпожа, - трещит с козел Мор. – Они вас любят.
- Кто это? Что с ними не так? – вопрошает Рене, не в силах принять картину увиденного. Чем ближе они подъезжают к замку, тем выше становится концентрация людской массы. Толпы подвывающих, больных бедняков медленно идут к крепостному рву, но ни один не осмеливается броситься к прекрасной карете. Но они смотрят. Они смотрят на троих кучеров – и на Рене, и в глазах их горит любовь.
- Вам предстоит рассказать об этом принцу Просперо, - напоминает ей Воин. - Хотя он и так всё знает, конечно.
- Красная Госпожа! – восклицает кто-то, причмокивая губами. – Это Красная Госпожа!
Она не понимает. Она пытается вспомнить, когда она стала Красной Госпожой, и что это значит, но память подводит. Остаётся довериться своим проводникам: несомненно, они довезут её до замка в целости и сохранности! И, быть может, она успеет ещё станцевать вальс с принцем Просперо. А потом можно и спросить, что, чёрт возьми, творится в его землях.
- Вы с ним уже встречались? – спрашивает она на всякий случай.
- Нет, - хором говорят все трое. – Он выпал на вашу долю, Красная Госпожа. Здесь властны вы.
Эскорца не помнит, над чем она властна, но на всякий случай соглашается. Робкие голоса отдельных членов толпы превращаются в гул. Они выглядят жалко: измотанные, измождённые, больные, покрытые с ног до головы бубонами и язвами, но они живые, и они славят её. Они – её свита. Её народ. И там, на маскараде принца Просперо, она будет говорить от их имени, как бы ей ни было страшно. Шум, поднятый толпой, сотрясает её от кончиков пальцев ног до макушки, но даже сквозь него пробиваются отзвуки далёкой музыки. Бал, верно, в самом разгаре!
Карета останавливается. Все трое кучеров по очереди спрыгивают с козел. Воин и Голод распрягают лошадей, Мор открывает дверь Рене и помогает спуститься наземь. Спустя мгновение три проводника уже сидят в сёдлах. Неутомимые вороные кони молча ждут, пока им снова дадут сигнал двигаться.
- Вы тоже получите коня, Красная Госпожа, - молвит Мор. – В подарок. На балу.
Она кивает, не зная, что ему ответить. Эскорца поворачивается к крепостному рву и слышит, как три всадника уносятся прочь. Мост поднят. Значит, замок не желает принимать сегодня Красную Госпожу?
Рене оборачивается к толпе. Тысячи искажённых болью лиц смотрят на неё. Чего они ждут? Приказа? Доброго слова? Всё её существо пронизывает вдруг животный ужас: а что если она не справится? Что если они принимают её за кого-то другого?
Что она здесь делает? Где оно, это здесь? Что за ужасы ждут её в замке принца Просперо?
- Мне нужно попасть в замок, - хрипит она, помня, что стрелка часов всё ещё неумолимо ползёт к двенадцати. – Мне нужно перейти ров!
Толпа больных дрогнула и хлынула вперёд беспорядочной гурьбой: лавина гниющего и смрадного мяса пронеслась по обе стороны от Рене и осыпалась в глубокий ров. Осыпалась – и пропала под толщей воды, как будто и не было этих людей. Но вслед за первой волной пошла вторая, а за ней и третья, и как бы ни был глубок ров замка принца, людей у него в стране жило всё-таки побольше.
Рене стоит на месте, еле дыша. Она поверить не может тому, что видит. Влажные от пота руки коснулись её тонких пальцев бесчисленное количество раз: кажется, каждый больной желал получить от неё напоследок благословение. Ей страшно оборачиваться, но в конце концов она это всё-таки делает – и ахает, когда глазам предстаёт чудовищная братская могила. Ров засыпан телами, а её армия всё ещё многочисленна.
Красная Госпожа ведёт их по телам первой лавины к стене. Она всё ожидает, что из-за парапета высунется взлохмаченная голова заснувшего на посту стражника, но этого так и не происходит. Гурьба её верных последователей собирается у подножия белокаменной преграды, и на сей раз им не требуется даже намёка: они лезут друг на друга, строят гору из фарша вплотную к замку. На сей раз запас человеческих тел иссякает окончательно, но до парапета верхушка горы достаёт. Подбирая юбки, Рене начинает своё восхождение по головам, давя каблуками уши, глаза и рты. Она прикрывает собственные очи и шепчет себе простенькую молитву, желая лишь того, чтобы это поскорее закончилось. И всё же проходит целая вечность, прежде чем она, усталая и вспотевшая, переваливается через стенной зубец. Мясная гора рушится у неё за спиной, рассыпается у стены мириадами искалеченных тел.
Рене разглаживает складки на одежде, поправляет причёску, гордо шагает вдоль стены к лестнице вниз. Спускается. Шествует чинно к входу во дворец, гадая, сколько сейчас времени. Музыка, весёлые голоса и живой человеческий смех становятся всё громче. Её сердце трепещет: что увидит она там, на балу? И как отреагируют гости на прибытие Красной Госпожи?
Никто не выходит ей навстречу. Она быстро идёт по выстланному золотой ковровой дорожкой коридору. Гротескные фонари на стенах превращают её тень в диковинных монстров, в призраков и чудовищ из самых страшных снов. Здесь стоит дивный аромат всевозможных явств. Ей вспоминаются слабые, изголодавшиеся тела, что проложили ей сюда дорогу. Они пахли мясом. И тут пахнет мясом. Эскорца останавливается, облокачивается на латный доспех, переводит дух и подавляет рвотный рефлекс.
Впереди – тяжёлые двойные створки, к которым приклеен кусок пергамента с картой. План бальных помещений! Её глаза внимательно изучают схему. Первый зал – голубой, последний – чёрно-красный, “с часами”, как гласит пометка на полях. Рене чувствует: полночь близка, и знает, что встретить её она хочет именно рядом с часами. Времени мало. Ей всё ещё страшно, и она всё ещё не может вспомнить, что она тут должна сделать, но времени мало!
Она упирается руками в створки и резко толкает. Лазурная зала приветствует её десятками повернувшихся вдруг голов. Какие красивые наряды, какие чудесные маски; вон золотая рыбка в чешуйчатом платье, вон самый настоящий дракон! Слева от него, кажется, гадалка, справа – туземец с тропических островов; каждый костюм уникален, каждый непохож на другой! Но что-то этих людей объединяет. Их кожа здорова. Их полные, сочные губы измазаны в соусах и соках. Их пальцы унизаны перстнями.
В их взглядах стоит ужас. Но почему? Что могло напугать их, сгрудившихся у тёплого очага принца Просперо за этими высокими стенами? Спрятавшихся от того неведомого недуга, что поразил народ этой славной земли?
- Я – Рене Эскорца, - молвит она. – По приглашению господина По. Двенадцать ещё не пробило?
Они молчат. Они переглядываются. Шушукаются. Отходят подальше. Эскорца робко опускает глаза, изучает своё кроваво-красное платье. Никто в этой комнате, кроме неё, красного не носит – не угадала она со цветом. Даже сапоги красны от крови.
Кто-то смеётся.
- Я ждал вас, Красная Госпожа, - скрипуче заявляет высокий мужчина с бакенбардами. Маска ворона скрывает его лик. – И я же вас пригласил. Нет, железное горло часов не провозгласило пока полночь. Вы знаете, что вам делать.
Она знает. Она идёт вперёд, чувствуя, как отворачиваются взгляды. Они боятся её не меньше, чем она - их. Страх удаётся превозмочь, спасибо любопытству и ободряющему присутствию Ворона. Она идёт, оставляя на лакированном паркете кровавые следы. Рене следует в чёрно-красную комнату, метая на гостей из-под собственной маски испепеляющие взгляды. Они робеют, но они не приветствуют её. Гости не ожидали, что она тут появится. Красной Госпоже не предусмотрели места у стола.
За лазурным залом следует пурпурный, а за ним – изумрудный. Праздник увеселений, роскоши и живота! Музыканты, актеры, жонглеры, сказочники, фокусники, гадалки, путешественники, танцоры, жрицы и жрецы любви! Золото, серебро, медь, которая тут смотрится дешёвкой! Дивные механизмы, заводные игрушки, призмы! Вот он – бал-маскарад принца Просперо, остров веселья в море болезни и разгрома, спокойная гавань за неприступными стенами; здесь нет места печалям и заботам, нет времени оплакивать погибших и беспокоиться об эпидемии, здесь не ждут появления Красной Госпожи! Здесь пируют салатами, нутовой пастой и багетами с чёрной икрой, когда там, за окнами, люди жрут друг друга; здесь торжествуют закрытые уши и зажмуренные глаза. В Ба Синг Се войны нет!
Чётвёртый зал встречает буйством оранжевого и жёлтого тонов. Именно там ей навстречу выходит высокий, широкоплечий мужчина с длинными тёмными волосами. Он носит обычную театральную полумаску и тонкий, инкрустированный драгоценными камнями обруч.
- Я не знаю, кто ты такая, бестия, но ты покинешь мой дворец сейчас же, - изрекает он хмуро. – Я – принц Просперо, и я тебя не приглашал. Тебе место там, снаружи. С…теми. – с отвращением произносит он. Но Рене и не думает ему отвечать. Он хочет её отвлечь. Задержать. Она ускоряет шаг, а принц Просперо и не думает отходить в сторону…
Господин По, Ворон, бросается вперёд Эскорца и отталкивает принца. Рене вихрем проносится по освободившемуся проходу: из оранжевой залы в белую, а из неё – в фиолетовую. Она начинает понимать. Она, быть может, не знает, кто здесь находится в чьём сне, кому должно быть страшно, кто всё это начал и на ком всё закончится, но ей известно: часы вот-вот пробьют.
- Кто позволил? Кто пустил? – орёт принц Просперо, который мчится за ней. Его клинок красен от крови господина По. – Уходи обратно в ночь, странница! Тебя не приглашали! Ты здесь лишняя! Стой!..
Поздно! Рене врывается в чёрный зал и останавливается прямо напротив тяжёлых дубовых часов. Оконные рамы в этом помещении выкрашены в привычный и родной багровый цвет. Там, за неровным стеклом, идёт дождь: крупные капли лениво стекают по прозрачной поверхности.
Эскорца поворачивается к принцу Просперо. Он надвигается на неё с кинжалом. Его лицо раскраснелось от напряжения и злобы; даже глаза налились кровью.
Его останавливает удар маятника. Часы подают голос – и одновременно с этим затихают все прочие звуки. Музыка, человеческие голоса, смех, звон посуды – всё сходит на нет, как по мановению волшебной палочки.
Часы стучат. Стрелка указывает на полночь. За окном сверкает молния. Бесшумная, ибо даже гром не осмеливается нарушить мерный звон старых дубовых часов.
И с каждым металлическим ударом Рене понимает всё больше. Дрожащими руками она касается своей гладкой маски и снимает её. Смотрит на узор, который сама там начертала киноварью. На гладком стеклостальном лике – мертвец.
- Красная Смерть, - стонет принц Просперо. Краске пора бы сойти с его лица, уступить место чудовищной бледности, но этому румянцу не суждено уже покинуть эти жирные щёки. Нет, он угнездится там, он изрыхлит кожу и испортит кровь, он разрастётся оспинами и бубонами, он – знак Красной Госпожи!
Дрожащей рукою Просперо поднимает клинок к собственной шеей и одним точным движением взрезает себе горло. Дамы поднимают визг, мужчины вопят и плачут, начинается давка, но им некуда бежать. Укрытие превратилось в тюрьму. Рене Эскорца медленно возвращается в фиолетовый зал, а из него – в белый, где она находит зеркало. Там уже и она не может сдержать возгласа ужаса. Ибо с отражающей поверхности на неё смотрит лишённое плоти лицо, источающее мягкое розовое сияние.
Под её маской прятался призрак. Под алое платье она надела погребальный саван. Красная Госпожа!.. Красная Смерть, Алая Чума, Кровавая плеть! Она смотрит на себя и пытается вспомнить, когда она стала тем, кем пришла сюда. А вокруг умирают люди: время ускоряет свой бег на благо Красной Госпожи, даруя ей всё новых и новых миньонов. Только господина По щадит чума. Он садится в кресло в углу белого зала, достаёт тетрадку и принимается лихорадочно в ней что-то пером выводить.
А Рене ждёт. Она чувствует, что ещё не всё, и чувствует верно. Это история господина По заканчивается на затихшем замке, сдавшемся перед натиском Красной Смерти. Её ждет нечто иное…и верно: по телам весельчаков и гостей принца Просперо в залу входят трое старых знакомых. Они ведут под уздцы чёрную лошадь с кроваво-красными глазами.
- Приветствуем тебя, Четвёртая, - скрипит Мор.
- Пора в путь, Завоевательница, - вторит ему Воин. А Голод, как обычно, молчит. Только щурится.
- Это не я, - брякает Рене. – Это не могу быть я. Я не…не Красная Госпожа. Не Болезнь. Не Всадница. Это не моя роль.
Всадники смотрят на неё с подозрением. Рене пытается отыскать зацепку. Хоть что-то. Всё это не может быть правдой. Должен же найтись какой-то ориентир! Какая-то поддержка! Она копается в собственной памяти, роется в ней, ломая ногти о твёрдые камни и жёсткую глину, и наконец находит…
- Именем… - начинает Красная Смерть.

- Каерлан! – заканчивает Рене Эскорца, подпрыгивая в собственном спальном мешке. Холодный пот покрывает её с головы до пят. Девушка тяжело дышит, ощупывая руками лицо. Жива!
Пальцы скользят ближе к ушам. Натыкаются на шероховатость. Рене с трудом подавляет в себе крик. Лепра! Всего лишь лепра. Не Красная Смерть, косящая людей и вынуждающая сильных отворачиваться от слабых.
Всего лишь лепра.
Она сворачивается клубочком. События сна хочется поскорее забыть, но не выходит, пыткий разум Инквизитора очень уж хочет их обдумать от начала и до конца. Ещё четверть часа она так лежит, приходит в итоге к выводу, что Просперо всё сделал правильно, и с этой сладкой мыслью засыпает.


2 место - Акаруи Аки

Этот день был невероятно тёплым для осени. Солнце ярко светило, от чего лес наполнился золотыми красками. Ветер шелестил листву, а птицы неустанно пели, так что закладывало уши. Среди обилия жёлтых и багровых листьев, что устилали землю, лениво передвигалась тануки, чей рыжий мех укрывал от чужого взора, сливаясь с окружением.
- Тануки-сан, тануки-сан, выйди поиграем! - запел звонкий детский голосок, до жути знакомый. Уши дёрнулись от неожиданности, а по телу пробежала приятная дрожь. Лениво повертев головой по сторонам, она так никого и не обнаружила. Воздух тоже был чист, наполненный запахом свежести, грибами и лесными ягодами.
- Не могу, я занята, я ищу, - протянула Акаруи и двинулась в сторону источника звука, вспоминая на ходу излюбленную песню. Каждый тануки знал её, порой люди пользовались этим, выманивая оборотней. Ведь так сложно было не ответить. Вот так потом и оказываются либо на обеденном столе, либо на человеческой шее в виде воротника. Аки знала об этом, но голос был таким родным, пусть и забытым, но где-то на задворках памяти о нём остались воспоминания. Лес замолк, птицы притихли, а ветер больше не ерошил шерсть. Но ничего из этого Аки не заметила, поглощённая мыслями. Где же она слышала этот голос раньше?
- Что ты ищешь? - раздалось позади. Обернувшись, Акаруи увидела перед собой дерево сакуры, возле которого стояла малышка тануки. Аки недавно проходила здесь и ничего кроме вялой травы там не было. Но разве это имело сейчас значение? Ведь перед ней была её сестра, Асакири.
Как и жизнь, цветение сакуры было быстротечно, и красные лепестки уже опадали на серую шерсть тануки с булькающим звуком, словно были из воды. Хотя день и был в самом разгаре, солнце стремительно пряталось за макушками деревьев, а вместе с ним уходило и тепло, заставляя ёжиться от неожиданного холода.
- А ищу я сливы и редиску, - Аки уже не пела, а шептала, глядя в карие глаза напротив, таинственно мерцающие в темноте. Прошло уже столько лет, и ни разу с того дня Кири не приходила к своей семье. Родители сказали, что и не должна. Мёртвые просто так не показываются живым, но они могут наблюдать. А сейчас она стоит словно живая, смотрит выжидающе.
- Может, тебе показать где? Я не жадная, - весёлый звонкий смех разрезал затянувшуюся тишину, и в этот миг тело сестры разлетелось многочисленными белыми бабочками. Они взмыли вверх, растворившись в густом тумане, который медленно опускался вниз, обволакивая землю. Акаруи растерянно всматривалась в густую серую пелену. Алые капли, что ранее бабочки смахнули со своих крыльев, стекали по её морде. На вкус они были солёными, с металлическим привкусом.

Стояла мёртвая тишина. Листья осыпались пеплом, а голые деревья отбрасывали мрачные тени. Громко чихнув из-за попавшей в нос пыли, Акаруи тут же услышала эхо. Только это не было похоже на отражённый звук, как будто здесь она была не одна и её передразнивали. Проглотив застрявший в горле ком, она слепо побрела туда, куда казалось бы улетели бабочки. Осторожно ступая по жухлой траве, рыжая тануки вздрагивала от каждого мелькающего ветвистого силуэта. Тонкий слух зверя улавливал шорох, изголодавшиеся деревья медленно тянули к ней свои корни, желая добраться до единственного живого в этом лесу. Тануки ускорила шаг. Видимо она оказалась на границе царства мёртвых и живых. А точнее уже давно её преодолела, не имея понятия, как выбрать отсюда в свой мир.
До уха донеслись противные скрипучие звуки и Акаруи с несвойственной ей прытью ринулась навстречу шуму. Возможно и не стоило торопиться непонятно куда, но выбор стоял между лесом, который кишел голодными ёкаями и скрипом, напоминающим о постройках людей. Надеяться на двуногих в мире мёртвых было глупо, но оставшись здесь, она рано или поздно стала бы обедом Дзюбокко.
Вокруг была одна лишь серая дымка, но совсем скоро впереди показались огромные красные ворота. Створки, которые качались из стороны в сторону, открылись, стоило в них врезаться, и Акаруи вывалилась из тумана уже в человеческом обличии.

В глаза ударил яркий свет. Играла весёлая музыка, народ в причудливых масках галдел. От дома до дома тянулись верёвки, увешанные фонарями тётин. Праздник был в самом разгаре. В детстве они всегда упрашивали родителей сходить посмотреть на человеческие развелечения, а заодно и полакомиться различными яствами, честно украдеными с прилавков. Правда сейчас Аки не была уверена, что видит перед собой именно души людей. Пускай они и выглядели так, но даже в царстве живых нельзя было сказать наверняка, а тут и подавно.
- Простите, вы не видели маленькую девочку? Серые волосы, карие глаза, плавные черты лица... - Акаруи сразу же обратилась к первой попавшейся кучке душ, стоявшей к ней спиной. На первый взгляд это были обычные дамы, одетые в светлое кимоно для торжеств, украшенное многочисленными узорами.
- А то лицо, оно было вот таким? - медленно и все разом они обернулись, поднимая свои маски и обнажая безликие лица, гладкие, как отшлифованный камень. Аки испуганно дёрнулась, отрицательно замахав руками и пятясь назад. Существа же остались стоять на месте, но их головы непрерывно следили за ней, неестественно поворачиваясь, тогда как тело замерло.
- Сочная слива, - гласил громкий бас торговца.
- Сладкая редиска, - вторил ему женский голос.
Аки, едва не спотыкаясь, направилась к лавкам, минуя странную компанию. Дорогу преграждали души, пришлось буквально протискивать сквозь толпу. То и дело они оборачивались, бросая скрывающие их лица маски. Лица, которых не было. Сердце гулко стучало, эти ёкаи её пугали.
Наконец выбравшись на более открытое пространство, Акаруи огляделась в поиске торговцев. Но вместо них в самом центре пустующей площади, по кругу которой были расставлены лавки в большинстве своём с едой, она заметила рыжеволосую девушку. Незнакомка, облачённая в короткое красное кимоно с белыми лепестками, сидела на коленях, покорно опустив голову и как мантру повторяя:
- Не хочу, чтобы из-за моей ошибки кто-то пострадал, я согласна с приговором.
Акаруи не видела её лица, но голос узнала. Что она вообще тут забыла? Хотелось подбежать, поднять девушку с колен и вразумить, чтобы бежала отсюда. Но тут раздался скрежет метала о каменную кладку. Народ расступился, пропуская сероволосую девочку в белой юкате, волочащую за собой мешок в котором, судя по звуку, было оружие по типу мечей. Длинные волосы, неухоженные, словно пакля, опадали непослушными прядями на лицо. Глаза уже не отражали свет, потускнев. Её ноги постепенно осыпались пеплом и вскоре она уже парила над землёй, оставив позади теперь ненужные ей гэта.
Поравнявшись с осуждённой, Асакири бросила мешок, от чего ножи оттуда звонко разлетелись в стороны. Девочка кротко кивнула и к ней со всех сторон подбежали женщины с чёрными волосами, почти свисающими до земли, и множеством когтистых рук. Было в них что-то паучье и невозможно было отличить одну от другой.
- Монстр-р-р, - противно тянули они, хотя сами из всех собравшихся были меньше всего похожи на мирных и безобидных. Человеческого в них было мало, только лица. Ну они хотя бы у них были, в отличие от других. За считанные секунды многорукие существа словно саранча окружили не сопротивляющуюся жертву, подхватив на бегу разбросанные скальпели.
Крик, полный боли и отчаяния оглушил Акаруи. Куски кожи с противным хлюпаньем падали в лужу крови, растёкшуюся по площади. Ноги словно налились свинцом, невозможно было сдвинуться с места. Аки рухнула вниз, обратившись зверем и закрыв уши лапами. Зажмурилась, не в силах видеть всё это. Чувство беспомощности овладевало ей.
- Я ждала... мне было так страшно... почему ты не спасла меня? - плачущий голос Кири раздался в её голове. Акаруи открыла глаза и посмотрела на сестру. Но на лице той не было ни капли грусти, она хищно улыбнулась и, подняв с земли только что снятую кожу, обернула её несколько раз вокруг шеи. Капли крови стекали на белоснежную ткань, расплываясь алыми пятнами.
- И ей ты тоже не помогла, - девочка взмахнула рукой и на площадь выкатили огромный котёл с бурлящей в нём водой. Из толпы один за другим выходили безликие люди, бросая в воду различные овощи. Воздух наполнился ароматом набэ, осталось лишь добавить мяса по вкусу. Видимо монстры тоже это поняли и уже волокли освежёванное тело.
- Мы наконец-то воссоединимся, - девочка по ребячески сжала руки и покружилась, довольно и беззаботно смеясь. Остановилась, задумчиво посмотрела на Акаруи и тут же подлетела к ней. Подняв её, она направилась к котлу. Сестра вытянула руки и Аки оказалась прямо над кипящей жижей. Пузыри надувались и взрывались, разлетаясь горячими каплями в стороны и обжигая подушечки лап.
- Кири, - дрожащим и молящим голосом воззвала Аки к сестре, но та смотрела сквозь неё. От рук девочки отлетали куски её собственной кожи, глаза вываливались из глазниц. Асакири разваливалась на глазах, словно переваренное мясо.
- Осталось ещё шестеро, - произнесла она перед тем как её руки отвалились и Акаруи с криком, полным ужаса, упала в котёл.

Но боли не последовало и вместо горячей воды, обжигающей кожу, чувствовался холод. Тануки открыла глаза. Чёрные тучи затянули собой и без того тёмное ночное небо. Дерево под которым она уснула, уже лишённое листьев, никак не укрывало от моросившего дождя.
- Ещё шестеро, - дрожащим и охрипшим голосом прошептала Акаруи. Мама, папа, ещё одна сестра и трое братьев, что ещё живы. И которых она больше не увидит, потому что застряла здесь, в Мистерии. Аки тревожно вглядывалась в темноту. Интересно, а мёртвых сдерживает граница миров?


3 место - Рунария

Вдох. Выдох. Глаза закрыты. Сначала ладони касаются суховатой от беспощадного солнца травы, а затем и спина чувствует щекотку сквозь тонкую посеревшую от пыли рубашку. Снова вдох, выдох. Где-то над ухом жужжит шмель, пробегает маленькая птица в метре от девушки, скрываясь в выцветшей траве от парящего в воздухе хищника. Закинув руки на лицо, как бы пряча глаза от солнца, синевласая проваливается в дремоту, то выходит из нее. Провожать солнце в закат не было сил. Жара отняла все, что Рунария накопила и теперь надо снова пополнять запасы энергии сном. Девушка просто устала идти. Где бы она не останавливалась, душе, гнилой с редкими светлыми проблесками надежды, нигде не было места.
Мерное дыхание убаюкало синевласую до наступления темноты. Полянку, на которой она удобно устроилась медленно накрывал туман, становилось прохладней и птицы поочередно заканчивали свои песни.
Ей снился сон. Маленькая вытоптанная тропа, справа лес, слева болото. Красные бабочки с черепами на спине шумно пролетают мимо. Их размеры сильно превышают стандартные, а потому они больше походят на птиц. Пасмурно, но у дождя не было сегодня в планах одарить сухие земли спасительной влагой. Руна никак не могла сойти в этой дороги, все бродила по кругу, время от времени встречая знакомые знаки в виде пня, куста с гнездом маленькой птички и платка, что она повесила на ветвь березы, когда заподозрила, что ходит кругами.
Вампиршу внезапно накрыло ощущение, что за ней наблюдают. Она обернулась и не увидев никого пошла дальше, заранее зная, что вернется обратно, но все же смотря по сторонам с еще большей внимательностью. Вдруг что-то упустила в первые десять раз? Но чувство не отпускало. Девушка прибавила шаг. Деревья замелькали чаще, знакомых мест становилось постепенно все больше. Первый не заставил себя долго ждать и вампирша бросив усталый взгляд на пень, ускорила шаг и прошла мимо. В спину ей вновь кто-то смотрел. Обернувшись на всякий случай вновь, но не останавливаясь, Рунария нервно шмыгнула носом и пошла уперто дальше. Взгляд её не упускал ни единой щелки мимо плотно выросших деревьев, но не находила никакой зацепки. Раздраженная девушка перешла на бег. Неприятное чувство уже прожигало ей спину, хотелось от него убежать, спрятаться, скрыться со всех глаз, будь то бабочка или птица. Это место уже просто насмехалось над ней.
Она остановилась так резко, как смогла. Её взгляд приковало белое лицо в тени леса. Лицо было не естественным, скорее походившее на маску. Синевласая сделала шаг навстречу своему видению, но заслышав чьи-то шаги рядом обернулась и не увидела никого рядом, как и мираж между деревьев. Встряхнув головой, Рунария пошла дальше. За все время такое случилось впервые, но это не удивительно, столько ходить кругами, привидеться может все что угодно.
Чей-то взгляд не заставил девушку долго ждать. Это ужасное чувство, паранойя, когда чувствуешь на себе одну и туже навязчивую идею и куда бы не пытался спрятаться, уйти просто не удастся. Вампирше опять захотелось бежать. Это больше походило на игру собственного воображения, ибо одно дело было повстречать бесов ночью, а другое посредине дня. Только красноглазая могла поклясться, с ума она не сошла и все это было взаправду.
Рунария побежала после того, как на глаза показался знакомый куст с одним исключением. Гнездо было полностью разорено. Бедная птица трепыхалась из последних сил на земле. Девушка зачуяла неладное. Лесные духи определенно играли с ней. Дыхание сбивалось, за спиной очередной раз почудились чьи-то шаги, переходящие на бег и стоило Руне обернуться, все видение в миг теряло свою силу. Зато появлялась маска. В этот раз она была ближе. Вампирша могла разглядеть её лучше, если бы ей предоставили такую возможность.
"Да сколько можно, хватит!"
Синевласая в бешенстве остановилась, пытаясь отдышаться от бега. Место, где она плутала по кругу погрязло в оглушающей тишине и лишь чей-то шаг, медленно переходящий в бег разрушал предвестника бури. Когда шаги неестественно ускорились, красноглазая готовилась повернуться и в тот момент, когда неизвестное существо было за спиной, обернулась.
Ничего.
Внезапно старая сухая ветка липы сломалась и начала падать вниз. Девушка обернулась на звук и её сердце остановилось бы, если бы могло биться.
Эта маска была прямо у её лица. Из глазниц вытекала чья-то кровь, рта не была изначально, как и тела.
Синевласая хотела отойти, но не могла пошевелиться. Невидимая рука схватила её за горло и вампирша начала задыхаться. Она чувствовала руку, но не могла дотронуться до неё, чтобы хоть как-то себя спасти. Голова закружилась, ноги потеряли силу. Тело крылатой начало обмякать и падать, а вместе с ним упала и маска. Рунария сразу проснулась.
Хватая ртом воздух, девушка все так же лежала на поляне, за исключением плотного тумана, из-за которого виднелся город. Все еще тяжело дыша, вампирша ущипнула себя за ногу и почувствовав боль, а значит и веру в происходящее поднялась с травы и уставилась в очертания города.
«Что за дела тут творятся…»
Горло, кстати, саднило. Было ощущение, что его действительно кто-то сильно сжал. Шаг за шагом вампирша отдалялась от места сна, замечая по дороге несколько изменений. Первое – это погода. Небо заволокли темные тяжелые тучи. Это не должна была быть гроза, но тем не менее Рунария радовалась городу-призраку. Как минимум крышу над головой найти она там сможет. А во-вторых тишина, как и во сне, несколько оглушала. Даже в городе стояла безупречная тишина. Свет был тусклый. Свечи в фонарях догорали, на улицах изредка проходили местные жители. Стоило ей пересечь черту и войти в город, чувство преследования вновь ударило со всех сторон. Почти как в том сне.
Девушка брела по пустынным улицам иногда заглядывая в окна маленьких домов и видела, как жители за ней следят из-за плотных штор. Все бы ничего, но красноглазую смущало что-то в увиденных ею людях. Что-то было не так с глазами.
Гуляющий по дорогам ветер поднимал старые сухие листья и бережно перекладывал их на другие места. Здесь было все другое. Даже время года, а точнее скорость, с которой все менялось.
Вслед за тучами пришел ветер посильнее, как бы заменяя своего меньшего брата. Стоило тому пролететь по улицам, как деревья в миг потемнели и сбросили листья. Будто яд проникал в корни деревьев.
На Рунарию смотрело все больше людей. Шторы отодвигались все чаще и темные глаза впивались в плоть девушки, норовя прожечь её насквозь. В компании с тишиной, атмосфера была очень неприятной. Особенно, когда её ударили в плечо. Мимо прошел человек по направлению к началу, где красноглазая вступила в город. Дорога была полностью свободна, но человек не смог пройти мимо не задев, яро показывая свое недовольство.
Синевласая резко развернулась и крикнула в спину уходящему человеку. Вернее, ей показалось, что она крикнула.
«Эй, вы не извинились!»
Желаемого эффекта не последовало, хоть мужчина и замер на месте. Вместо этого как по сигналу в каждом доме отодвинулись прячущие хозяев шторы и взору девушки пристали …
«Мертвецы…»
Это действительно были мертвые люди. Ладони они прижали к стеклу, лицами максимально приблизились. Им не удавалось выйти из своих домов, но желание поглотить синевласую читалось в глазах.
Рунария поняла, что её смущало в их взгляде немного позднее, когда, воспользовавшись отвлекшейся девушкой, неизвестный мужчина быстро подошел к незваной гостье так близко, что вампирша испуганно отскочила.
Глаза мертвяков были рисунки на веках. У каждого. Будь то ребенок, женщина или старик, все выглядели одинаково.
Внутри что-то щелкнуло, и девушка кинулась со всех ног прочь. Улицы начал застилать снег. Руна бежала без оглядки, все чаще врезаясь в местных, а те, в свою очередь, молча меняли ход и шли за ней. Она бежала, падала на скользкой дороге и возобновляла бег. Красноглазая оглядывалась несколько раз, сквозь снег было совсем непросто разглядеть толпу мертвяков, а еще сложнее было пробираться через впереди идущих. Но она знала, что все идут за ней. Вернуться к началу просто не было возможности.
Рунария выбежала на какой-то бугор. Тяжелое дыхание и холодный воздух обжигали её горло. Тело дрожало от холода, а ноги оставляли вместо своих отпечатков красные, как кровь следы.
Тихо вскрикнув, девушка отступила и каждый её шаг сменял красный отпечаток от её обуви. Под холмом толпились мертвяки. Они не поднимались к Рунарии, но спуститься ей не давали даже возможности. Паника завладевала попаданкой с каждой минутой сильнее. Снег продолжался, накрывая красную землю уютной вуалью. Вампиршу просто оглушала тишина. Все, что она хотела сказать, либо издать хоть малейший звук, все уходило в мысли. С губ не срывалось ни звука, словно кто-то зашил ей рот.
«Прекратите!» - взмолилась Рунария когда снег сменил дождь. Кровь лилась с неба заливая девушке глаза и уши. Идеально белая насыпь снега в миг меняла цвет невинного белого сначала на розовый, затем на кроваво-красный. Дождь усиливался, не давая вампирше вздохнуть, о даже шума дождя не было слышно. Все было не реально, не по-настоящему.
Мертвецы исчезали с каждой неудачной попыткой синевласой вздохнуть и вместо них возникали те самые белые маски, что приснилось ей на поляне. Возможно это было вовсе не сном?
Упав на колени и примкнув головой к земле, девушка поняла, что все те люди, были убитые ею существа. Ради еды, или же ради забавы. А может и по приказу. Безликие души сейчас хотели забрать их убийцу с собой.
Кровь облепило тело Рунарии, кислород никак не поступал в легкие, хотя она дышала.
Этот призрачный город живых не отпускает. Все то, что вампирша встретила и опробовала из любопытства будет мучить её до последнего, пока крылатая не оставит свою гнилую душу на растерзание призракам. Кому нужно тело, когда есть еще душа? Её можно мучить дольше, чем тело.
Перед красноглазой всплывали видения, крики, стоны и очень много пролитой крови. Одержимая бесами девушка убивала всех на своем пути с самые темные времена этого мира и сейчас просто пришло время платить по счетам. В тот же миг в её ногу воткнулось что-то очень острое. Руна смогла пробить тишину своим криком, на её голос вдали кто-то завыл. На поляне не осталось и пятнышка чистого снега. Дождь заливался ей в рот, глаза полностью ослепли от крови, а ногу как будто специально разрывали на куски. Чтоб точно не убежала.
Кто-то вгрызся во вторую. Крик сменился на хрип. Губы синевласой начали синеть, а тварь схватив девушку за раненную ногу, утащила её за собой в темноту.

***
Крик прорвал тишину до того, как тело с шумом упало на пол с кровати.
Девушка схватилась за больные ноги, пытаясь понять, что происходит. Кто её схватил и куда утащил. Ноги буквально рвали на части. Открыв глаза и шумно втянув воздух в легкие, Рунария поняла, что находится в своей комнате, в таверне на втором этаже. Её ноги никто не разодрал, но от усталости и долгого пешего хода, их просто свело. А главное, она может дышать. Хотя это не требовалось после обращения в нынешнюю ипостась.
Горло очень болело, Глаза опухли от слез. В дверь забарабанили. Девушка вслушалась в ругань соседей, оказалось, что кричала она во сне долго. Ей предстояла очень неспокойная ночь, но страх увидеть очередной кошмар был сильнее, чем толпа недовольных соседей по ту сторону комнаты.

0

240

https://i.servimg.com/u/f14/19/96/92/90/_iuaa_10.jpg

1 место - Алес

https://i.servimg.com/u/f98/19/89/02/53/2895e910.jpg

2 место - Мавр

https://i.postimg.cc/7Lvq5qvN/Sketch004.jpg

3 место - Дерек Дрегон Ди Деноро

https://i.servimg.com/u/f12/19/83/08/04/45ad2410.jpg

0


Вы здесь » ARTiSHOCK » КАТАЛОГ ФРПГ » Мистерия