правила новости общий прием гостевая книга
выбор лучших работ журнал лучших работ
вдохновение реклама пересмотр ранга
23.10.2018 Астрологи провозгласили Тыквенную Неделю на Артишоке. Окунитесь в атмосферу праздника!
29.07.2018 Астрологи провозгласили Неделю Лета на Артишоке. Зарядитесь хорошим настроением!
28.07.2018 У Артишока новый дизайн: обсуждение в теме.
09.05.2018 Артишок поздравляет всех пользователей с Днем Победы!
04.05.2018 Астрологи провозгласили Неделю Киберпанка. Окунитесь в мир будущего и кибертехнологий!
08.01.2018 ARTiSHOCK поздравляет всех участниц форума с 8 марта!
31.12.2017 ARTiSHOCK поздравляет с Новым Годом!
11.12.2017 5-й день рождения ARTiSHOCK'а: наши поздравления с праздником.
01.09.2017 Астрологи провозгласили Сказочную неделю. Расскажите свою сказку!
05.07.2017 Обсуждаем новый дизайн! Выполнен мастером голоцен.
04.07.2017 Давайте поиграем в мафию? Запись до 10 числа включительно.
01.07.2017 Выбирать лучшие работы теперь гораздо проще и удобнее! Читаем краткий урок.
29.06.2017 На Артишоке работает новый код. "Поиск последних работ", он упрощает ознакомление с новым и интересным в арт-темах, рекомендуем опробовать. Это должно облегчить голосование в лучших работах. Доступен в форме ответа.
27.06.2017 Всем, кто обновит свою тему с 27 июня по 1 июля включительно будут вручены особые награды "Ивана купала". Темы участников таблицы пробудут закрепленными до 1 июля включительно.
29.05.2017 Астрологи провозгласили неделю ужаса. Бойтесь и трепещите!
05.05.2017 Изменены условия партнёрства с Артишоком. Подробнее читать здесь.
12.04.2017 Улыбнулся и сказал "поехали!" «космо-неделя» для всех и каждого! Присоединяйтесь.
07.04.2017 Приглашаем принять участие в конкурсе-флешмобе «Реклама для Артишока».
17.03.2017 Астрологи провозгласили неделю магии. Прирост графики с чудесами увеличен. Присоединяйтесь!
08.03.2017 Поздравляем наших дорогих дам с женским днем! Оставайтесь такими же прекрасными! И не забывайте обновлять тему с работами до 10 марта, чтобы получить праздничную награду в профиль.
26.02.2017 Астрологи провозгласили неделю комиксов. Прирост графики по комикс-вселенным увеличен. Присоединяйтесь!
24.02.2017 В честь каждого праздника на шоке отныне действуют наградки. Таким образом мы хотим поощрить арт-активность. Всякий, кто обновит свою тему до 25 февраля включительно - получает наградку.
18.02.2017 Эксперимент удался, а значит, что теперь на все праздники артишок ожидают тематические награды и "праздничная" таблица, в которой все темы с "табличными" работами будут закреплены в соответствующих разделах.
13.02.2017 В качестве эксперимента, к дню влюбленных выделены "табличные" темы в соответствующих разделах. Потому что Артишок вас любит.
12.02.2017 На форуме ко дню святого Ламантина действует возможность получить лучи добра и обожания от администрации в профиль. Для того нужно обновить работами свою тему в период с 12.02 по 16.02 включительно. Развлекайтесь!
20.01.2017 На форуме обновлены смайлы, огромное спасибо mr. morningstar за то, что сделал несколько авторских пиксель-артов и любезно предоставил их форуму.

ARTiSHOCK

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » ARTiSHOCK » ПАРТНЁРСТВО » REVOLT


REVOLT

Сообщений 151 страница 157 из 157

1

http://storage6.static.itmages.ru/i/16/0214/h_1455448362_9410676_9217c75703.png
● ● ● ● ● ● ● ● ● ● ● ● ● ● ● ● ● ● ● ● ● ● ● ● ● ● ● ● ● ● ● ● ● ● ● ●
С П О С О Б Н О С Т И ,    А В Т О Р С К И Й    М И Р    /    Э П И З О Д Ы ,    1 8 +

0

151

Фрейя Салливан // 23 года  // вигиланты [условно]
https://image.ibb.co/gb0tfq/eHnIc.png

W   A    N    T    E   D
O   N   L   Y          A   L   I   V   E
▲▼▲▼▲▼▲▼▲▼▲▼▲▼▲▼▲▼▲

0

152

jasmine van den bogaerde (birdy)
● ● ● ● ● ● ● ● ● ● ● ● ● ● ● ● ● ● ●

Эддисон (впрочем, ей больше нравится «Эдди») всего восемнадцать, но за несколько лет с ренегатами жизней она спасла больше, чем многие взрослые; ее способность, исцеление, незаменима в штабах, где она не задерживается надолго, то и дело переходя туда, где нужнее. Кто-то завидует, кто-то боится и переживает за по сути еще ребенка, она же — предана своему делу и никогда не оставит того, кому нужна помощь. Порой кажется, что этим она хочет перетереть события до войны: у всех свои способы бежать от прошлого, и если многие наоборот идут по наклонной, то Эдди, вопреки всему, тянется к свету.

http://funkyimg.com/i/2Menr.gif http://funkyimg.com/i/2Menq.gif

0

153

https://68.media.tumblr.com/155c6a772bc606c1139ee11580532859/tumblr_o38d8eIIvR1v9enl8o1_500.gif
● ● ● ● ● ● ● ● ● ● ● ● ● ● ● ● ● ● ● ● ● ● ● ● ● ● ● ● ● ● ● ● ●
Matthew McConaughey

» имя, возраст:
На Вашей совести, я буду называть его Бо.
от 36 до 47 лет
» принадлежность:
вижу носителем, но не принципиально.
» профессия:
Абдоминальный (возможно нейро-) хирург.
в общем, главное хирург, но не кардиохирург.

» способность:
как и к заявке выше - любую способность можно отыграть на "ура". Если Вы останетесь человеком - это круто, может иметь отклик в отношениях. Если нет - все равно круто, потому что с любой грамотно отыгранной способностью играть весело и интересно.
» сторона:
ренегаты
» статичное изображение:
Matthew McConaughey.

Биография полностью на Ваше усмотрение.
Точно закончил ВУЗ Лиги плюща. Возможно, за спиной несколько неудачных браков, дети или их отсутствие. Хорошая карьера. Плохие отношения с коллегами.
Он прямолинеен, откровенен, циничен и педантичен. Трудоголик. Начитанный. Много путешествовал (в юности) по странам третьего мира с миссиями спасения, помощи. Если кто-то делает что-то не правильно, он ничего не скажет, просто молча подойдет и сделает лучше. Возможно, подождет пока тот другой доделаете как попало, а потом переделает. По своей натуре не скандалист, но не редко становится участником конфликтов, потому что он говорит то, что думает и готов встретиться с последствиями.
Почему регенаты? Потому что из зол выбрал наименьшее и просто правительство никогда не любил: жадные и эгоистичные подонки. Может, в свое время здорово ему напакостили или закрыли какой-то проект.   

Мы коллеги, но не ладим от слова "совсем". Бо считает, что женщинам не место в хирургии - медсестрами работать, еще куда не шло. Но хирургия - определенно не их. Они слабые, слишком переживательные, эмоциональные, зависят от собственного цикла, легко отвлекаются и много других причин, по которым им не место в хирургии. Ни одной причина "за". Им не место на руководящих должностях, потому что управлять рабочими моментами и делами в семье - это сложно и одновременно все делать не хорошо. Мужчины лучше, потому что они выносливее, менее эмоциональны. Бо мыслит в таком направлении и не скрывает этого. Поэтому они с Нив часто ругаются. Нив хороший кардиохирург и профессионал, но у неё большая семья и она за них переживает, бросит все ради них (пока, все это понимают и знают). Она женщина. У Нив есть дети, ради которых она рискует. Она рискует ради незнакомцев. Она слишком наивная для военного времени, идеалистка, не способна пожертвовать жизнью человека. А теперь еще и глава отдела. Просто зашибись период для Бо.
Если он останется человеком, то может постоянно напоминать Нив, что она такой профессионал из-за умения исцелять людей и не важно, что способность проявилась недавно. А еще она готова пожертвовать собой не ради других, а потому что всё пытается пойти по стопам суицидников, просто если очевидно это совершить - слишком не пафосно. В общем, Нив рушит стереотипы Бо и это его бесит. Агрессия в отношениях пассивная, хотя последнее время они не редко ругаются.
Нив считает Бо не правым, грубым и с эмоциональным диапазоном меньше, чем у зубочистки. Даже у роботов сострадания больше! Ей не понятно, как можно быть таким...
Хочу развития этих отношений. Возможно, в процессе игры они найдут какой-то консенсус, изменят свое отношение друг другу в лучшую сторону или выживут друг друга из главного штаба.  8-)  :longtongue:

Жду персонажа очень и очень. Внешность бы не меняла, но если Вам играть все это охота, а внешность не зашла - обсудим. Коллектив у нас хороший, активный. Скучно определенно не будет, было бы желание.

п р и м е р    п о с т а

[indent] - Что ж, очень жаль, потому что я не могу себе позволить такую роскошь, как халатность, ведь у тебя «нет времени гулять по осмотрам» - Монахан недовольно морщится. Люди редко любят врачей и не удивительно. Они те люди, которые рассказывают о том, какой плохой образ жизни вы ведете и что скоро подобное поведение способно привести к летальным последствиям. Порой, лучше не знать диагноз и счастливо доживать свои последние дни, недели, месяцы, а то и годы. Джинджер не повезло, у неё проблемы с сердцем и она попала в руки Нив, а значит у неё только два выхода из положения: следовать предписаниям своего врача и получать возможное удовольствие от жизни или нет и страдать от побочных эффектов. Нив не принципиально, но она бы предпочла первый вариант – он сэкономит нервы обоим женщинам. Откровенно говоря, есть и третий вариант, но если Джинджер прикончит Монахан, на её сердце найдется другой врач и не факт, что он будет с ней так же обходителен. – Надевай красное и приходи разгоряченная, только без плаката: предпочитаю натуру минимум раз в неделю после тренировки. Пропусти встречу - и я из ревности лишу тебя секса и прикую к постели на недели. – Монахан улыбнулась и слегка наклонила голову в сторону. Это ради её блага, ради здоровья и благополучия. Возможно, глупо на войне беречь свое сердце, если можешь не вернуться из очередного задания. Но они делают это, чтобы выжить, а значит необходимо делать все возможное не только в бою. Вероятно, Джинджер однажды её возненавидит за запрет выезда вне штаба или увеличенную дозу таблеток – Нив это беспокоило в самый последний момент. Они врач и пациент, основная задача Монахан заключается в способности Джинджер выжить. Остальное её не волнует.
[indent] Нив не ожидает, что её собственные слова столь очевидны. Она слегка ведет плечом в сторону, словно от удара и замирает на месте. Доктор внимательно слушает Шиан, но какое-то время боится даже выдохнуть, прижав ладони к холодной плоскости стола. Внутри все холодеет, будто ей как когда-то пять лет и она прячется за диваном в гостиной от мамы, потому что в отместку схватила машинку Чейса и спряталась: он снова оторвал голову её кукле и куда-то выбросил. Она знает, что поступила плохо и её сейчас поймают на горячем, потому что потная маленькая ручка все еще сжимает кузов красного автомобиля. Старшая сестра не должна так поступать, ведь на ней ответственность, но они не должны были узнать или догадаться. Ей хочется сжаться и забиться в шкаф. Мама разочаруется.
[indent] Шиан продолжает говорить и Нив хочет крикнуть, чтобы разведчица замолчала, потому что понятия не имеет о чем говорит, и это в принципе не её дело. Монахан не нуждается в проповедях или одобрениях. Её устраивает все так, как оно есть. Ей больно и это нормально. Это её боль. Её собственная боль, к которой никто не имеет права прикасаться или обнажать, как нерв. Она её личная, покоится в недрах души, просыпается каждый раз, когда Нив делает очередной вдох, но никто не имеет права её трогать, задевать, еще и подобным тоном. Это заставляет Монахан чувствовать себя не комфортно, подобно дикому и загнанному в клетку зверю. Женщина хмурится и выпрямляется, словно выстраивает какую-то невидимую стену между собой и Джинджер.
[indent] - Именно поэтому ты спросила разрешения сесть рядом, потому что тебе плевать на общественное несогласие. – Язвительно замечает Монахан, делая глубокий вдох. - Каково жить в диссонансе с собой? Если это не оправдано, тогда зачем продолжать это делать? Чтобы мучить себя, изводить, неустанно упрекать за каждый «неоправданный» поступок? Ты хочешь суда? Тебя допрашивали и сделали соответствующие выводы – вот твой суд в нынешних условиях и ты оправдана. Можешь говорить о мирном времени и правосудии, которое оно могло тебе дать. Но суть в том, что в мирное время ты бы не убила этого мальчика. В мирное время, я бы не стала оставлять своих детей. – Монахан тяжело вздыхает, потому что ей отчего-то становится страшно и холодно. Она откидывается на спинку стула и хлопает ладонями по столу. Её будто заставляются признаваться в чем-то ужасном, и она делает это, чтобы не оказаться загнанной в угол, чтобы не дать возможности кому-то ударить себя. Ей тяжело дышать. Нив спокойно делает вдох, но не способна нормально выдохнуть, будто попадая в легкие воздух, куда-то девается или пристает к стенкам и отказывается выходить наружу, словно на расстрел.
[indent] - Конечно, я могу говорить, будто оставила детей, потому что им не место подле убийц. Но это звучит еще хуже, чем я пытаюсь себя оправдать. Я мать, которая предпочла жизни всех вас своим детям. Врач, который дал однажды клятву и следует ей. Гражданин стран, который пытается сделать что-то хорошее. Предлагаешь изменить эти слова, на «мать, которая бросила детей ради убийц»? – Нив провела ладонями в воздухе, словно показывая вывеску или баннер. – Хм. Звучит и моя совесть чиста. – Иронично хмыкает Монахан и отводит взгляд в сторону. Ей кажется, словно сейчас начнут стучать зубы из-за нахлынувшего озноба. Её пальцы ползут к чашке, и Нив притягивает её к себе, будто спасательный круг. Хирург не хочет смотреть в глаза Джинджер и вообще она ждет, что разведчица сейчас съездит ей оплеуху. На самом деле, Монахан хочет, чтобы так оно и было, ведь это разорвет их отношения раз и навсегда. Ей не хочется смотреть в глаза еще и потому, что она не говорит себе ничего из того, что только что прозвучало. Это слова прозвучавшие как щит с шипами. Дело не в клятвах, предпочтениях или гражданстве. Она просто не могла по-другому, и в этом нет смысла. Поэтому так и тяжело, потому что оправдания нет, а все что звучит – просто слова, которые подходят к контексту и красиво укладываются на ноты. Нив просто сделала то, что сделала, потому что иначе не могла, не видела другого выхода, не хотела иначе. Ее поступок не имеет статуса «хорошо» или «плохо». Он просто случился. Он есть в ее жизни, без оправданий или необходимости. Именно поэтому он и грызет Нив, потому что она не могла иначе, но ей нужно оправдание.
[indent] - Джинджер, я не могу пытаться вернуться к детям. Я обязана это сделать, потому что я оставила их одних. Обрекла на то, что было моим бремям. Я должна вернуться. – Монахан обмякла на своем стуле. Только сейчас, какой-то частью себя она понимает, почему не взяла детей с собой. Она загнала себя в условия, при которых должна делать все возможное, чтобы вернуться к ним однажды. Нив сама лишила себя права выбора. У нее есть только один выход. Ироничный спасательный круг. – Ты не вернешь мальчика. Это правда. Это то, чего не изменить. Но что, если его смерть будет иметь смысл? Ужасно звучит, но это война, Шиан! Дети умирают каждый день, даже если ты этого не видишь или не делаешь. Каждый день кто-то умирает, страдает или думает о суициде, а то и прибегает к нему. Это наша реальность. Прежние правила тут уже не действуют. – Монахан тяжело вздыхает и прикрывает рот рукой. Она остыла и ей уже не хочется кричать или стучать по мебели. Нив стало легче, хотя все еще как-то «обнаженно». Хирург не видела в Джинджер того человека, который может помочь ей найти ответы на свои зудящие вопросы. Ей не хотелось с ней откровенничать, ей нравилась их ширма «врач и пациент», а теперь этой ширмы нет. Забавно, но плакат действительно повешен. - Ты не можешь вернуть его, но у тебя есть шанс сделать его убийство не напрасным.

0

154

http://funkyimg.com/i/2Npft.gif
● ● ● ● ● ● ● ● ● ● ● ● ● ● ● ● ● ● ● ● ● ● ● ● ● ● ● ● ● ● ● ● ●
Jade Taylor

» имя, возраст:
Paige Delaver / Пейдж Делавер 25
» принадлежность:
Носитель
» профессия:
Разыскиваемый кибер-преступник, хакер в главном штабе.

» способность:
psionic manipulation
» сторона:
Строго Ренегаты
» статичное изображение:
ссылка


» Ты моя вторая девочка. Бунтарь не без причины. Человек-бардак, человек-затея, человек-праздник. Праздник, который всегда с кем-то другим. Болтушка, знаешь толк в ирландском виски и как крепко вдарить рок в этой дыре. У тебя чистое и доброе сердце, которое не приемлет полутонов, не против что-нибудь сломать, а потом починить, над кем-нибудь подурачиться, но никогда, слышишь, никогда ты не станешь оправдывать насилие над слабыми. Ты сама такой была. Как ты выдержала этих странных людей, которые могли ни с того ни сего наброситься на тебя и других? Это не семейное. Не наше.
Ты не идешь на компромисс, совсем, никак. Ты не готова признать свои ошибки, не готова пойти к человеку, задевшего тебя, навстречу. У многих складывается впечатление, что слово "компромисс" для тебя ругательное и они окажутся правы, потому как ты никогда не ошибаешься. Особенно в людях.

» Как и Клэр, старшая сестра, родилась в большой Техасской семье с кучей буйных ирландских бабок, дядьев Мактавишей и вполне себе спокойных ба и грэндпа со стороны Делаверов.
Ничего не предвещало беды, пока способность Пейдж не начала показывать свои клыки, как только у ребенка начали выпадать молочные зубы. С возраста шести лет малышка начала отмечать, что люди вокруг нее ни с того ни с сего меняли свое настроение по одному лишь взмаху длинных ресниц. Чаще они впадали в агрессию, причем настолько бурную, что негатив прилетал самому носителю. Немудрено, что девчушка стала сторониться людей, предпочтя живое общение компьютерам.

» Неконтролируемые всплески способности сказались и на отношениях отца и матери, у которых все чаще и чаще стали конфликтовать друг с другом. Последствия стали ощущаться Делавер уже в подростковом возрасте, когда Джо и Джилл даже после того как обнаружили, что стали такими же жертвами разрушительной способности дочери, как и ее одноклассники, не смогли наладить отношения. 

» Айти и Тех Гик. Сложно сказать, какой язык для нее более родной- английский или язык кодирования. Доподлинно известно, что как только малютка Пейдж увидела компьютер в магазинчике с “железками”, то повисла мертвым грузом на отцовской ноге, требуя, чтобы тот ей купил эту коробу.

» Свой первый простенький сайт написала в 8 лет, а первую серьезную работу, связанную с нейросетью, зарелизила в 11, довольно быстро для такого масштабного проекта, представила его на Product Hunt и получила множество негативных отзывов от разного рода троллей, в том числе сексисткого толка. В порыве праведного гнева обрушила базу и удалила аккаунты недоброжелателей. Джо был в шоке, когда обнаружил машины с сине — красными мигалками у своего порога и людей в форме, пришедших не по его душу.

» Хорошими делами прославиться нельзя. Урок был усвоен, но явно не так, как задумывал Джо. Пейдж научилась пользоваться анонимайзерами и ушла в даркнет. В 16 лет сколотила группировку из самых отвязных хакеров по всему миру и начала ломать биткоин биржи, жертвуя деньги приютам и социальным инициативам. Так же целями взбалмошных пубертатов стали аккаунты знаменитостей и сайты знакомств, специализирующие на изменах.

» Родительский брак трещал по швам. Это сказалось на Пейдж, которая все еще винила себя в том, что косвенно явилась причиной размолвки. Делавер перешла в новую лигу, прокачала скиллы и навлекла на себя гнев АНБ, которые предусмотрительно решили заключить сделку с ее отцом, который смог воспользоваться доверием дочери и слить информацию о расположении нескольких опасных киберпреступников. Среди них были соратники и друзья Пейдж.
Как только этот факт вскрылся-  между Пейдж и Джо выросла стена, которую мужчина так и не смог разрушить до 36 года.

» Приверженец теории заговора. Была одной из тех кибер-активистов, что ломали медиаресурсы и перезаливали обращение Риндта к американскому народу. Крайне фанатично примерила на себя идеологию ренегатов.

» Реакцию на смерть отца оставляю вам на откуп.


Пейдж Делавер блудная дочь Джо Делавера. С тебя начался весь сыр-бор. Из-за тебя несчастный папочка отправился к Риндту на куличики с единственной миссией- любой ценой вернуть тебя домой. Ты искренне считаешь, что ни мать, ни отец тебя "не_любят", в сердцах обвиняя в разрушение когда-то крепкой семьи. Не будем объяснять почему это не так.
К сожалению или к счастью, это не является единственной причиной почему ты сторонишься своих сестер и отца. Ты ренегат до мозга костей, настолько ренегат, что смогла повлиять на Клэр, которая до этого была если не латентным вигилантом, то придерживалась курса действующей власти.
Отцу предстоит схлестнуться в схватке за твою душу. Против тебя выступает поистине смертоносный противник, старший агент фбр, вигилантский перебежчик, кровавый предатель, у которого напрочь отсутствует понятия "хорошо" и "плохо", он готов задействовать свой масштабный арсенал от психологического давления до устранения твоих товарищей, чтобы вернуть тебя в семью. Ты будешь обязана столкнуться с последствиями своих и моих действий. Будет весело.


» Я ввел ключевые моменты, дал, так сказать, скелет персонажа, а наполнить его мясом фактов целиком и полностью на вас, я ожидаю неоднозначного, сложного персонажа со своими тараканами в голове, которые стали только жирнее с приходом войны.
» Практически все менябельно и обсуждаемо, я дал желаемое, но если ваш взгляд покажется мне даже интереснее моего— я вас возьму целиком и полностью.
» Я игрок-настроения. Когда могу и 12 постов в неделю выдать, когда и один тяжко, но вас я обеспечу игрой, помогу освоиться, написать анкету.
» Я — игрок старой закалки: требовательный и внимательный к деталям, поэтому очень прошу поделиться примерами игры и мыслями по поводу персонажа, чтобы не случилось неловкой ситуации, в которой мы просто не сыграемся. (с) Chace Monaghan.


пост от папки

[indent] В стеклянных глазах убийцы танцевали золотые светлячки, пальцы из хромированной стали поправили край выбившегося одеяльца с ревностной заботой, смахивающей чуть ли не на материнскую. Свободной рукой он прижимает малютку к плечу, вдыхая аромат подлинной невинности, детской присыпки и молока. Оливер испытал нежданное, чуждое ему чувство умиротворения. Несмотря на то, что в отражении огромных глаз ребенка высветилась летопись морщин и тонких шрамов Беррингтона, он чувствовал себя как-то непривычно молодо, без зудящей боли во всем теле, без голода, без сна. Под ботинком сдавленно скрипнула гильза, он сделал несколько шагов в сторону панорамного окна, любуясь как ветер разносит ангельскую пыль и лунный шлейф, не замечая красно-синий отблеск огней полицейских машин в ночном, беззвездном небе. Глубокий вдох и легкий поцелуй разбитых губ в темечко малышки.
А, может, это судьба?
[indent] Отсутствие выбора— это тоже выбор. Ты можешь шагать в неизвестность, а можешь дождаться, пока она стиснет гарроту вокруг твоей глотки. Удушение. Какая приятная смерть. Своя. Настоящая. В 13 лет. Она должна была наступить! Должна была прибрать его в свои объятия, с бесконечной любовью матери, утопить в своем чреве, не дать родиться на свет тому, кем он стал, но нет, у провиденья свои планы, оно заставила его пройти весь свой путь. От захваченного аэропорта до военного полигона, от родных глаз в штаб-квартире e.c.h.o. до заморозки и смерти друзей, до странных событий, где он должен был умереть тысячу раз, но пока солдату было ради кого вставать, с пробитой экобронью и разорванным в клочья нутром, он это делал. Он называл это смелостью. Парень, сошедший с плакатов в подростковых спальнях блекнул на фоне его настоящей, мальчишеской преданности. Его романтизировали и он не мог отказать им всем в этой вере. Хотя кому это было интересно? Нужно было все отдать этому прожорливому монстру. Отказаться от всех благ, стремлений и сентиментальных мечтаний. Каким же глупцом он был, что позволил себе уверовать, что бремя изгоя минует его. Пощады не было. Железный протез привычно зарокотал.
Никто не удостоился чести проникнуть в логику психопата, тем более, когда эта психопатия обуяла им в мирное время. Как можно было так обезуметь? Сорваться с достигнутой вершины, разлетевшись на мелкие осколки. Не собрать. Сталкеру было знакомо это чувство. Но пройдя свой от начала и до логического конца, Чейс воспринимал потери еще одной усмешкой судьбы. Вызовом. Смерть в семье? Она повторится. Смерть любимой? Этого не миновать. Тюрьма? Она внутри. А война? Война она одна и на всю жизнь.
[indent] Нет, Чейс, война закончилась. Время стереть кровь с рук и постараться, попытаться. Хотя бы попытаться, сделать все что в наших силах, чтобы она не повторилась. Грош цена этому миру если ребенок остается без отца или жена без мужа. Не стоит это наших слез. Не стоит.
Как глупо же ценить каждую отдельно взятую жизнь. В особенности, на поле брани. На той безумной войне между людьми с одного материка, между соотечественниками, братьями и сестрами. Неудивительно, что это сыграло с ним жестокую шутку. Чейс расквитался со всеми, кому задолжал пули. Под расчет. Оливер потерял все разом. Юдоль боевика. За его трусость, за его малодушие, нерешительность в прошлом. Но когда все закончилось…Нет, это было бесчеловечно по меркам любого из известных ему событий, в которых пришлось принимать участие. Ребенок в руках зевает. А как он хотел сжимать в руках свое зеленоглазое чудо.
Тупой карандаш перечеркнул его прошлое, насильственное нажатие рвало бумагу, оставляя борозды. Рвань. Вечная любовь так себе оправдание, хм?
Это конец.
В глазах младенца застывает хрустальная влага, Олли и сам шмыгает носом и тень улыбки касается тонких губ, кровавый ритуал будет совершен. Ни к чему торговаться с совестью. Карты на стол. И маленькая жизнь в его руках не осознавала, что является ничем иным как козырем в этой извращенной игре. Дерганье раскалившегося затвора нервирует его тонкий слух. Пули разрывают интимную тишину урбанизированного шато. Вдребезги.
Выстрел и кровавые ошметки в разные стороны, разлетаясь, ударяются о стены особняка. Шмяк. Голова губернатора трещит как лопнувший арбуз, багровые реки несут костную крошку к ногам механизированного ассасина. Оливер не чувствует, как из его хищных лап буквально вырывают дитя. Настолько Беррингтон был поражен картиной смерти этого жалкого человечка, что глаза на мокром месте поначалу от умиления, а теперь от сбитого ощущения потерянной цели превратились в устье водопада, слезы скатываясь щекам, падая на пол и смешиваясь с алыми лужами, оставляя круги, круги, круги.
Тревога сильнее боли. Летящей походкой, несмотря на поврежденное колено, он устремился к трупу мужчины, который так неосмотрительно решил свести счеты с Беррингтоном. Кто он был? Чей-то родственник, чья-то больная любовь, потерявшая все на войне, или просто всему виной явились деньги, нечеловеческие амбиции, жажда власти. Забава? Мы это никогда не узнаем, что же произошло в его голове, желавшей так отчаянно смерти другому живому существу.
Влажные, красные глаза Олли внимательно изучали место казни. Он хотел припасть к трупу супостата, ощупать его, понять, поговорить, ведь никого роднее в этот момент не было с ним сейчас. Граница восприятия своих и чужих растворилась. Как в кислоте.
Следующая пуля Монахана летит уже в виновника кровавой жатвы. Коленная чашечка разлетается вдребезги. Нечеловеческий рык. Парни в форме снаружи напряглись. Мужчина разучился регенерировать отдельные костные структуры, поэтому он не поднимается. Даже не старается. Неужели он выслушает поучительную лекцию прежде чем Чейс его утащит? Он же ведь его не бросит...
— Зачем?— Вечный вопрос, который он мог обратить к каждому своему живому товарищу, к мертвым друзьям, к мертвым родителям, к мертвой первой и последней женщине, которую так сильно любил. Ко всем, кто был, так или иначе, связан с ним.
Единственное, что держало его в мире живых- сущая безделица, так он величал сей акт. Он не называл это местью, не бросался громким "правосудием", это было очередной пометкой на полях, которые он начал оставлять еще будучи зеленым эковцем, внимательно слушая сухие брифинги Уорда и мотая на ус эти канадские байки. У этого события не было конкретного названия, оно просто должно было произойти. Как восход солнца, как неумолимый закат. Нужны ли вообще причины зверству? Финальный штрих. Беррингтон опускает лицо. Точка? Как досадно, что это этюд в кровавых тонах теперь принадлежал не ему.
Вместо фанфар послышался стройный топот сапог в стиле милитари, звук ломающей древесины и крики штурмовой группы SWAT. Рой красных точек появился на спине Монахана так внезапно, что еле успевает обернуться, чтобы увидеть с десяток мелкокалиберных стволов и летящие удары дубинок, валящие его на пол. Тяжелая стопа приземляется на руку ирландца, заставляя его выронить пистолет.
Парень с пшеничными волосами отталкивается от пола и косолапо встает на одну ногу, вторую чуть подгибая. Одной ногой там, другой…
— Сэр, бросьте оружие.
— Оружие?
— Сэр!
— Я не понимаю о чем вы говорите- Насмешливый британский акцент. Он облизывает сухие губы, наклоняет голову, изучая потемневшими глазами наставленный на него автомат. Зоркий глаз сразу подмечает обойму с тибериумными пулями, торчащую, из корпуса MP5. Улыбка, кажется, разрывает его мокрую, все еще молодую кожу напополам. В сумраке особняка, он видит как оперативники толпою пытаются скрутить буйного когда-то партизана, когда-то заключенного, но было бы все так просто, как это выглядело на первый взгляд. Ведь Чейс это проходил. Картина не нова. Голубые глаза вглядываются в пол, где с прижатой к полу щекой брыкается Монахан. Они встречаются. Оливер подмигивает. И одними губами произносит: «Все хорошо».
— Стоять! Я буду стрелять!
— Оу, я и не сомневался.
Самая быстрая рука на диком западе взмывает вверх, проделывая свой путь ко внутреннему карману, где лежит, как в ящике Пандоры, на самом дне...
Пули прошивают все предплечье и дырявят ладонь, которая через секунду безжизненно повисает, следующая очередь пробивает сердце, там обычные пули, им сложно проникнуть до желаемого, до его неустанно бьющегося сердца, но после того, как начинает действовать дьявольский металл, они вмиг вгрызаться  плоть, разрывая клапаны, желудочки, аорту. Он стоит долго, смакуя каждое пулевое отверстие, старуха смерть, по старой памяти, не отпускает его так просто. Не так все просто. Не все.
Зачем?
Он выдыхает носом, кривя губы и жмуря глаза. Он решето. Он не кричит, он не смеется. Этот танец ему не по зубам, партнерша слишком стремительна, он отстает, скользит, проскальзывает на багровой линии и сбивается с ритма.
Покачнулся. Мужчина падает набок, на живую руку, повисшую, раскрывающуюся, как цветок свои лепестки навстречу солнцу, пальцы дергаются в конвульсии. Тоскующий огонек в руке не что иное, как зажигалка, подарок от старого друга со времен войны. Подарок? Трофей! Одна из немногих вещей, которую он хранил в своем заброшенном доме, постоянно чиркая ей на манер лидера отряда. Ирландцу не нравилась его дурная манера, но Олли не прекращал выбивать искры, дурачась, ведь он не курил. Даже в самых безнадежных ситуациях, под пулями, за трухлявыми стенами он щелкал и щелкал, щелкал.
А ведь будет искра. А, значит, будет и пламя, мой друг.
Пламя, что не угаснет. Никогда.
Люди в полицейской форме опускают дымящиеся оружие, и капитан штурмовой команды кривит лицо, сплевывая на усеянный гильзами пол то ли от досады, то ли негодуя.
— У нас два трупа помимо тех на улице.— рапортует он в рацию, наблюдая как Монахан становится только сильнее под валом грузных тел оперативником, кто-то перестает оказывать деликатные знаки внимания и переходит к ударам по лицу. Ногами.
— Этого в машину.
— А что с записями камер?
— Кто-то стер. Недавно.
— Блять, еще один сраный рапорт.

пост от мамки

расскажи мне, мой свет, как она забирается прямо в туфлях к нему в кровать
и читает «терезу батисту, уставшую воевать»
и закатывает глаза, чтоб не зареветь
и как люди любят себя по-всякому убивать,
чтобы не мертветь

Единственный вопрос, который люди задают в этом мире и никогда не получают на него ответа. Возможно только при жизни, но нам этого не узнать, пока не погаснет свет. Почему? Почему одиночество довольно странная штука? Иногда ты наслаждаешься этим ощущением, иногда бьешься в агонии безысходности, а иногда просто боишься остаться одна. Прошло уже больше месяца с тех пор, как мы попали в западню психов (а их развелось чуть ли не на отдельную третью сторону), но я все ещё по-детски боялась темноты, вздрагивала от неожиданных появлений людей и боялась остаться одна. Именно поэтому частенько засиживалась допоздна в аналитическом отделе, засыпала на кушетке в комнате отдыха, а иногда и вовсе на клавиатуре. По научному это называется посттравматический стресс, но кого это интересует, когда кругом бомбят, стреляют, убивают и прочее? Таблетки, любезно выписанные мне все тем же Ллойдом отправлялись в унитаз, т.к. я никогда не доверяла всяким психотропным веществам, якобы с успокаивающим эффектом. Будь рядом со мной мужик, который глубокой ночь прижмет покрепче и защитит от всех кошмаров – вот тогда это было лучшим лекарством. Но мужика, как мы знаем, рядом не было.
Почему мы всегда чудовищно переигрываем, когда, нужно чтобы в глазах другого человека ты выглядел счастливее, непринуждённее, лучше, чем когда он был с тобой? Газ в пол, через перекресток на красный свет. Мчимся каждый в своей машине с разных точек города, когда нам обоим на мобильный приходит странны звонок из полицейского участка, информируя о том, что Пейдж задержана. Странная штука фамилия, меня могли сколько угодно раз останавливать за превышение скорости или неправильную парковку, но лишь услышав фамилию Делавер возвращали права и просили больше так не делать. Откуда было такое влияние, ведь не мог Джо им обладать, даже будучи агентом ФБР. Или мог? Мы вбегаем в участок, ненароком соприкоснувшись руками и тут же отпрянув на безопасное расстояние. Между нами уже начат бракоразводный процесс, а мы все равно не можем друг от друга отделаться. Мне не хочется его видеть, не хочется говорить, не хочется когда-либо чувствовать запах одеколона, который сама и купила на минувшее Рождество. Но все маршруты ведут в одну и ту же западню – к нему. Мы вносим за дочь залог, она не говорит спасибо, даже не смотрит на нас, вероятнее всего, презирая. Она тоже отказалась выбирать между нами двумя, но решив не останавливать свой выбор ни на ком, этой ночью она проведет ночь со мной, а затем снова исчезнет на пару дней. Пересели в мою шкуру кого-нибудь другого, он бы точно удавился, порой я и сама не понимала откуда во мне берутся силы.
- Был бы ты мужиком, воспитал бы дочь как следует отцу. Это же даже не сын, страшно подумать, что бы выросло, будь бы у нас он. – мы стоим на лестнице перед полицией и пережевываем друг другу кости, пока не уничтожим все в друг друге без остатка. Качественно дерьмо, которое вылилось на меня после этой реплики можно было бы продавать за дорого, ведь редко кому так удавалось так мастерски уделать свою жену.
Со стороны сложно понять уже давно не пару Джо и Джилл. Почему она всегда терпит его сухость, жесткость и безразличие? Почему он никогда не может повести себя не как мудак? Почему они постоянно проходят через сухую пустыню горечи, чтобы в конечном итоге заставить друг друга ненавидеть просто потому что слишком стыдно признаться, что на самом деле скучает?
Почему все отцы всегда убеждены, что роль матери – это проблема? Чтобы переключить всю тревогу за свое чадо на одно и тем самым отвести от себя подозрение. Ведь негоже мужчине показывать свою слабость, показать свой страх, оголить нерв, нет, что вы, это же не то же самое, что каждый раз заниматься любовью раздетым, нет, это намного интимнее, это не для того, с кем прожил целую жизнь в браке.
- Моя проблема лишь в том, что из-за тебя она ренегат. Хотя постой ка, это же и твоя проблема. И ты едешь потому что чувствуешь свою вину, так что оставь свою легенду про инспектирование кому-нибудь, кто не прожил с тобой вместе тысячу лет. – я пристегиваюсь, хотя прекрасно помню, как Джо водит машину. Если мы и разобьемся, ремень меня не спасет.  – Если ты в этом уверен, считай, что прокатимся с ветерком, сменим обстановочку. - Уже сев я вдруг осознаю, что мне предстоит провести больше, чем 10 минут в компании со своим мужем. Своеобразная форма самоубийства.
- Я знаю, что ты считаешь меня дурой, и мне плевать. Этими плоскими параллелями ты меня из машины не высадишь, так что давай трогай – я хлопаю по торпеде и не стесняюсь смотреть Делаверу прямо в лицо. С меня хватит взглядов в сторону и попыток избегать друг друга. Мне осточертело все время искать повод постучать в его дверь. Меня бесит, как на нас смотрят со стороны отделы. Мы семья, плевать в каком виде, прошлого не перечеркнуть.
- Рада, что все твои побои на женщинах закончены, мне в свое время повезло меньше остальных. – ещё при браке мы старались не вспоминать то время, когда крошка Пейдж невольно влияла на нас своей способностью. Но даже когда мозг понимал, что Джо не отдавал отчета в своих действиях, сердце это отказывалось принимать, а память слишком хорошо запомнила всю боль. – А я тебе не грозила никогда ни тем, ни другим – обида, это самое сильное, что когда-либо меня ранило и единственное, что так и не сумела простить мужу. Ведь назойливая мысль так и не смогла уйти из моей головы: а если бы Пейдж приказала, он бы меня убил?
Джо заводит мотор, выжимает сцепление, переключает передачу, кладет руки на руль и…Белое золото ловит первые лучи восходящего солнцу, отражаясь бликами в моих зрачках.
- Это что такое? – я сама не понимаю свои ощущения, но одетое обручальное кольцо на пальце Джо явно выбивает меня из равновесия, которое, в принципе, я и так не особо поддерживала. Наше обручальное кольцо. Точно такое же, как висит сейчас на моей шее, вместе с крестом. Какое счастье, что заглянуть под мою рубашку Джо не может.
- Сделал себя вдовцом, а я меня покойной женой? – даже не знаю, что сильнее: обидно, как он его носит или похвально, что он его до сих пор хранит. Нам девочкам простительны такие сантименты, а вот с мужчинами всегда все сложнее.

Дороги были разбиты, от постоянной езды по ямам начинало укачивать, поэтому я даже обрадовалась остановке. Если бы ещё Джо смотрел на меня чуть попроще, а не своим фирменным свинцовым взглядом. 15 минут – это сказка, в далекие двадцатые меня ограничивали и вовсе пятью минутами, а ведь у нас тогда были маленькие дети. Я удаляюсь от машины и, не поворачивая голову бросаю:
- Прекрати пялиться на мою задницу, уже горит пламенем. – а затем удаляюсь. Конечно в таких заведениях мало приятного, поэтому я стараюсь быстро взять все необходимое и поспешить к кассе. Реплики в мою сторону оставляют желать лучшего, кто-то уже со скрипом отодвигает стул, чтобы встать и «познакомиться поближе». Я достаточно быстро проскальзываю в уборную и закрываюсь на щеколду. Конечно, она меня не спасет, если сюда действительно захочет кто-то зайти. Я выдавливаю на только что купленную щетку только что купленную пасту и быстро чищу зубы, затем умываюсь и долго держу руки под ледяной струей воды, чтобы унять дрожь. Нужно кофе, но его будут слишком медленно готовить, для моей внешности это убийственно. Я быстро выхожу из комнаты и следую к выходу, где меня уже поджидает два чебурека. Их плечи больно врезаются в мои как раз в самом дверном проеме.
- Вон там у бензоколонок стоит один ублюдок, которому плевать кто ты, застрелит одним выстрелом, если дотронешься. – не знаю уж почему они решили не проверять на деле, возможно время ещё было слишком раннее для разборок, но один из чебуреков отступил, а второй не стал препятствовать дальше.
- Держи на перекус – я кладу пакет с пирожками рядом с Джо. – Наверное, забыл уже, когда питался в последний раз. – и это даже не вопрос, а утверждение. Я и сама не помню, когда в последний раз ела, вчера или это было уже два дня назад. Мы проезжаем мимо кафе, на выводе нас провожают двое моих новых знакомых. – Те чебуреки такие славные ребята, хотели с тобой познакомиться, но я сказала, что мы спешим – я откусила один из пирожков и только тогда поняла на сколько проголодалась.
Через полчаса по дороге-камикадзе меня срубил сон. И все было бы супер, но за последний месяц сон стал не самым моим лучшим другом, а все потому, что такие отборные кошмары друзья поставлять просто не могут.  Сначала ты мучаешься, потому что переживаешь этот сон, потом ты мучаешься из-за того, что не можешь проснуться, ну а потом ты глохнешь от своего собственного крика. Именно так я проснулась и в этот раз. Сначала было сложно сориентироваться где я нахожусь, затем меня одолел психоз, почему я пристегнута, т.к. спросонья не разобрать пристегнута ли я или чем-то привязана, ну а потом наткнулась на презрительный взгляд Джо.
- Извини – я ерзаю на кресле, стараясь сесть поудобнее, но сердце в горле стучит так гулко, что мне становится ещё больше не по себе, а ремень лишь усугубляет положение. Я стараюсь выровнять дыхание и просто смотреть вперед на дорогу, однако ничего не выходит. – Останови машину. – сначала я говорю это достаточно тихо, но мы не останавливаемся. Паника нарастает, я отстегиваю ненавистный ремень и уже срываюсь на более громкий возглас – Джо, останови машину – я бы выпрыгнула из неё на ходу, если бы он не затормозил. Только тормоза заскрипели, как я вывались на ватных ногах на землю, с силой хлопнула дверью и спустилась вниз по обочине.
Долбанная посттравматическая хрень. Я пинаю с земли камень, затем просто пинаю землю, потом делаю много вдохов и выдохов, пока состояние тревоги не начинает отпускать.
Через три минут я возвращаюсь к Джо.
- Поделись сигаретой – заявляю неожиданно для самой себя, прекрасно понимая, что это может и не помочь, но почему бы собственно и не попробовать. В 43 года-то.

пост от старшенькой

Я смотрю на них и вспоминаю, почему после магистратуры и Куантико не вернулась ни в Чикаго, ни в Лос-Анжелес. Нью-Йорк находился практически в равном удалении от обоих очагов дополнительных проблем. Идеально было бы, конечно, переехать в Майами, чтоб уж было честно, но климат не тот. Я смотрю на них и вспоминаю вечера, когда они оба думали, что малышка Клэр на верху спит. Я смотрю и понимаю, что смертельно устала. Вот именно сейчас. Будто бы я уже слишком стара для того, чтобы снова окунаться в эти проблемы родителей снова. Мы все отлично знаем, что кроме них двоих никто и ни что не сможет им помочь. Ни Пейдж, ни Чарли, ни уж тем более я. Два мазахиста, что, кажется, никогда не перестанут друг друга терзать. I want to get out of here.

Клэр утыкается переносицей в пучок из кончиков пальцев. Осматривается. Типичная холостятская квартира. Ни картин, ни штор, ни статуэток, ни вазочек. Почти что спартанские условия. И если у матери обаняние отменное, то Клэр лишнего не замечает обычно, а потому молчит. Чарли ведёт себя так же как в детстве: когда не может спрятаться за юбку матери, она прячется за юбку Клэр, следует за ней хвостиком и помалкивает, поддакивая только тогда, когда это необходимо. Если бы так же можно было и с Пейдж, было бы куда проще жить. А сейчас… Клэр бы предложила Шарлотте отправиться от этой начинающейся грызни куда-нибудь подальше, кофе элементарно попить и составить план действий, но куда же сбежишь с этой подлодки. Бадди не выдержал и лёг, положив голову на лапы и следя за фигурами Джо и Джилл. Клэр потянулась в сторону и погладила его по спине.
— Не, ну засохший сыр, это ещё ладно… Вот если бы там мышь повесилась, — глупая привычка вставлять едкие комментарии, и появилась она где-то со времён Гарварда. Клэр знает, что лучше не встревать и дать им двоим выговорится, но тогда придётся потратить слишком много времени. Можно, конечно, пока с Чарли прогуляться, купить сервиз, чтобы Джилл его побила (желательно не о голову Джо), пачку сигарет, чтобы у Джо была возможность предложить Джилл паузу, после того, как наорутся оба, и пачку контрацептивов, чтобы у всей развалившейся семьи не было ещё одной «проблемы». Хотя Клэр была уверена, что в четвёртый раз точно должен быть пацан. Но отец как-то решил не проверять, что славно.
По суровому взгляду матери в ответ, Клэр поняла, что лучше пока заткнуться. Девушка вздохнула, нагнулась вперёд и посмотрела на Чарли. Она уже было собиралась открыть рот, чтобы предложить сестре кофе — должно же оно здесь быть. Но вопрос прервал её планы, и она поочерёдно посмотрела на отца, а потом на мать. Пауза затянулась, как петля затягивается на шее жертвы.
— Что имеешь в виду под "хотела, чтобы мы увидели"? — глупый вопрос-уточнение, но Клэр слишком туго воспринимает эту информацию. Пазл в голове слишком быстро срастается в единую, цельную картину. Волосы на затылке встают дыбом. И как они изначально не подумали об этом. Клэр пришлось иметь дело с той шушерой, которую Пейдж называла своими друзьями, но там были в основном отбитые ребята. Клэр поджимает губы и откидывает голову назад, на спинку кресла. Затем молча и деловито достаёт телефон, набирает последний номер.
— Джим, — она хотела начать быстро, но для начала нужно удостоверится, что на том конце тебя слышат, ибо привычного «Боунс» не было.
— Да, Клэр, уже соскучилась?
— Слушай, можешь пробить по своим чудо каналам траекторию перемещений Пейдж Делавер за 15 февраля? — она пропускает мимо ушей явное продолжение марнезонского балета, начатого накануне, серьёзным тоном, зная, что в этот момент профессионал в Боунсе включается.
— Ну ты загнула. Оплачивали ли она что-нибудь картой, бронировала ли билеты — это да. Но мобильники — это территория…
— Не выделывайся. У тебя полный доступ к…
— Клэр, они тоже не дебилы. Каждый выход в программу прописывается в протокол, как и то, что я там делаю. Для меня это так себе чревато, больше для тебя. Ты уверена, что хочешь, чтобы я отследил метаданные твоей сестры?
Делавер замолчала. Если то, что говорит Джил — правда, то у них всех начнутся проблемы. Мало того, что Пейдж Делавер — киберпреступник, пусть и не на серьёзном уровне, так ещё на стороне террориста Риндта.
— Кееей.
— Я думаю, погоди, — девушка поднялась из кресла. Бадди поднял голову, Чарли внимательно смотрела, как сейчас смотрят и родители. Все эти взгляды чертовски мешают думать, как поступить лучше.
— Отследи повторно карту, может мы что-то упустили в первый раз.
— Хо-ро-шо, но не рассчитывай на результат... — на распев отвечает Джим, тяжело вздыхая.
— Спасибо, Джим, — Клэр жмёт кнопку отбоя на большом дисплее и оборачивается ко всем вопрошающим. Взгляд глубокопосаженных серо-зелёных глаз останавливается на Джо:
— Теперь ты понимаешь насколько всё серьёзно? — Делавер склоняет голову набок и выдерживает паузу, чтобы продолжить, — Мама позвонила мне уже в самый крайний случай, перед тем, как поехать в отделение полиции, чтобы заявить о пропаже. Я напрягла пару своих знакомых, чтобы проверить банковские счета, когда выяснила, что друзья её не в курсе, где она. Кстати, раз уж последний бойфренд за решёткой, есть шанс, что нам дадут его повидать? Может он что-нибудь знает?
Клэр чуть сощурилась. Взгляд ищейки. Хорошо, когда знаешь, что ищешь. Сложно только то, что не можешь предугадать, где искать.

Выдержка из анкеты

VII Бессеребренник Иуда (Saint Judas)
» Джо не скрытный— он немногословный, крайне мрачный, но идущий на контакт, никогда не прячущий свои глаза. Вечно изучающий взгляд шныряет по комнате, подмечает любые детали, оценивает обстановку. Складывается впечатление, что он вечно напряжен как загнанный зверь, но, поверьте на слово, вы не знаете, что значит напрячься в понимании Джо.
» В мужчине с 18 лет пытаются ужиться мудрый семьянин и самоотверженный борец с несправедливостью. Этот конфликт не может разрешится и посей день, разрушив прекрасный брак и собственную психику. Джо скептичен во всем, старается принимать решения исходя из общего блага, а не то что хорошо для одной единственной личности. Но это не мешает ему быть самоотверженным если дело касается дорогих ему людей.
» Джо редко смеется, но достаточно часто ухмыляется. Вместо людей он часто видит подобии животных, псов, котов, знает как с ними общаться, как их обхитрить, со всеми в общении он занимает позицию “над”, возвышается. Жизнь для него уже пройденная дорога, люди его перестали удивляться, единственная причина жить и рисковать своей жизнью в этой войне— это сделать мир чуточку лучше для своих детей.
» Старого пса новым трюкам не обучишь, говоришь? Это явно не про Джо, безупречный, аналитический ум с годами стал только яснее, отбросив все возможные эмоциональные переменные, он выстраивал отношения в коллективе так, что с легкостью мог стать как лидером, так и помощником лидера без желания претендовать на его лавры и обязанности. Но больше всего Делавер любит работать один, как по части аналитики, так и в поле.
» "В Техасе люди простые". Этот стереотип отчасти Джо и сам принял. Мужчина избегает всячески философские вопросы, ему чужды терзания души и мечущийся инфантилизм других поколений(бес в ребро тоже прошел мимо него), но, работая с молодыми оперативниками, он потихоньку начал проникаться их проблемами, любя давать простые, порою странные советы из разряда: "бери быка за рога", "не объездишь кобылу — не поймешь" и другой, понятный лишь ковбоям прерий, фольклор.
» Что касается его мировоззрения, то Джо не может служить верой и правдой людям, которые подозреваются в терроризме. Делавер считает, что Итан, хоть и выглядит как говнюк, говорит как говнюк и вообще по сути является говнюком на первый взгляд, у него хотя бы есть четкая позиция, желание удержать от мир от безумия и хаоса, когда Риндт прикрывается высосанной из пальца околобиблейской моралью, выводя людей на улицу и сталкивая между собой. Как юрист, он считает, что Линколь мог бы и законным способом доказать свою правоту, как гражданин правового государства, а не бежать из тюрьмы, как преступник, и более того— призывать людей к оружию.
» Джо сложно назвать верующим, но мужчина крайне падок на всякого рода знаки и символы, именно они служили векторами во многих его действиях: от решения стать отцом до предательства своих товарищей ренегатов.

0

155

Actions speak louder than words do, it's pretty quiet, isn't it?
https://i.imgur.com/lkpVx77.png

     W       A       N       T       E       D     
lance hopper      psychometry      vigilante      35 y.o.

I’m drowning in deep water, and I don’t know whether I’m swimming for the surface or the bottom.
РОМИ РАМЛОУ И РЭЙ ГАМИЛЬТОН В ПОИСКАХ СТАРОГО ЗНАКОМОГО

» имя, возраст:
Лэнс Хоппер1, ~35 лет.
» принадлежность:
Носитель.
» профессия:
Сержант 4 юнита отряда стратегического реагирования при Департаменте Полиции Нью-Йорка (SRG NYPD).

» способность:
Психометрия2.
» сторона:
Вигиланты, боевая группа3 главного штаба в г. Баттл-Крик, шт. Мичиган.
» статичное изображение:
Ссылка.

Детство Лэнса прошло в постоянных разъездах по штатам, виной которым был его отец — профессиональный, но не очень удачливый питчер, который отчаянно скакал из одной команды в другую в попытках укрепиться в стартовых составах в Национальной Лиге. Все эти переезды сопровождались, казалось, бесконечными скандалами старшего Хоппера с женой — матерью Лэнса — отказавшейся от карьеры музыкального критика ради семейного счастья и стабильности, которые он обещал, но так и не смог ей дать. Таким образом, мальчик взрослел в напряженной семейной обстановке, часто становясь свидетелем материнских истерик — разумеется, это сказывалось на его собственном моральном состоянии, и в школьные годы Лэнс довольно часто вымещал свою злость от недостатка семейного уюта на сверстниках. Положение усугубляло пробуждение Лэнсом собственного дара, который позже был классифицирован как «психометрия» — мальчишка крайне негативно воспринял новости о том, что он — носитель, и сильно страдал на первых порах, потому что считал себя уродом. Его боязнь всеобщего осуждения, на которую накладывались неурядицы в семье, постоянные путешествия по всей территории Штатов, а также низкий уровень умения адаптироваться на новых местах напрямую влияли на его навык социализации, поэтому неудивительно, что к окончанию обучения в школе у него вообще не было друзей. Да и в аттестате об образовании у него творилось непонятно что, и закончил школу он в принципе исключительно благодаря собственной хитрости и умению задобрить преподавателей — пожалуй, одних из немногих людей, с которыми парень сам стремился найти общий язык — просто потому, что ему это было выгодно.

Таким образом, к своему совершеннолетию Лэнс даже представить себе не мог, чем хочет и должен заниматься дальше. Поиски себя и неистовое желание оставить родительский дом привели его в Корпус морской пехоты, и Лэнс практически сразу понял, что его место здесь. Нельзя сказать, что служба давалась ему чересчур легко, но в конечном итоге он стал хорошим, дисциплинированным солдатом, без лишних вопросов выполнявшим любой приказ командования, и делавшим свою работу на совесть. Более того, в морской пехоте он, наконец, нашел друзей, а своей способности — применение, став, пожалуй, главным следопытом в своем батальоне, способным безошибочно выследить любую цель.

По долгу службы побывал во многих горячих точках — в том числе, в Ираке, Афганистане и на Курильских Островах. Военные конфликты практически не способствовали его продвижению по службе, но он никогда не гнался за воинскими званиями и орденами, слепо проникшись идеей, но не перспективами.

Внезапные вести о диагностировании и быстром развитии болезни Паркинсона у отца вынуждают его оставить службу и вернуться в Нью-Йорк. Он был нужен семье, и даже согласился с матерью, с самого начала утверждавшей, что ему нужна «нормальная» работа, где ему не потребуется рисковать собой, либо делать это в куда меньшей степени (видимо, под этим подразумевалось трудоустройство охранником или сторожем), но надолго его не хватило, и пару месяцев спустя Лэнс уже заступал на свое первое дежурство в четвертом юните отряда стратегического реагирования в звании сержанта под командованием капитана Рида Саммерса.

Когда мир узнал о Линкольне Риндте, и уровень волнений начал подниматься до критической отметки, Хоппер в составе отряда был ответственен сначала за разгон демонстрантов, и позже — за их арест и определение за решетку. И если раньше четвертый юнит ловил всех без разбора, то со временем Лэнс начал замечать, что Рид начал отпускать так называемых «вигилантов», а потом и вовсе перестал обращать на них внимание, сосредоточившись на арестах сторонников «гостя из будущего». Хопперу, придерживавшемуся нейтральной позиции, были непонятны мотивы товарища, но взрыв в штаб-квартире ООН расставил все точки над «i», и когда Саммерс, объявивший, что поддерживает Итана Элдермана, позвал всех за собой, Лэнс был в числе первых согласных, потому что всецело доверял капитану Саммерсу и его решениям. Однако, его лояльность разделили не все. Когда четвертый юнит обнаружил, что в их рядах есть люди, поддерживавшие ренегатов, на них была объявлена охота, и именно Хоппер был тем, кто нажал на спусковой крючок, когда одного из предателей удалось выследить. Его лояльность не поддается сомнениям, но с одной маленькой оговоркой — несмотря на то, что он и сам начал проникаться идеями Элдермана, помня о том, как присягал на верность своей стране, он все еще больше боец четвертого юнита SRG, нежели солдат вигилантов.4


Хоппер и Роми5

♫ imagine dragons — bad liar

Роми встречает Хоппера в душном Афганистане: сентябрь 32-го выдается жарким, пыльным и щедрым на песчаные бури; Роми совершенно справедливо считают ребенком, сунувшим пальцы в розетку, — в такое пекло добровольно лезут только «ебнутые на всю голову», о чем Хоппер и говорит, а после лениво советует защищать глаза: гребаный песок повсюду.

(За полгода, прошедшие с впервые услышанного «вашего отца наверняка уже нет в живых», от обещаний — «мы обязательно выясним, что случилось», «накажем виновных» — так и не стало проку. Роми сыта по горло. Роми хочет знать правду.)

Хопперу все равно, какого лешего безумная гражданская скандалит с его начальством, он всеми мыслями уже дома: эта командировка последняя, его ждут холостяцкая берлога в Нью-Йорке, новая должность и неловкие обеды с матерью в Маленькой Италии. Хоппер, как и другие, говорит Роми лишь то, что знает наверняка: вещи Стивена Рамлоу и прочих пленных были найдены к юго-западу от Дарвешана, но дальше никаких следов. Хоппер лично искал зацепки — ничего.

Между ними на самом деле почти нет общего. Только пуля, навылет прошившая ей плечо, и рука Хоппера, зажимавшая эту рану до выхода с линии огня. Просто по возвращении домой жизнь кажется пресной, она звонит ему первая, и неожиданно им есть, о чем поговорить: детские обиды, рабочие трудности, «baby it’s cold outside».

(Черт, из всех мужчин Ромолы, Хоппер единственный, с кем она действительно разговаривала.)

Что дальше? Разные часовые пояса, почти две тысячи миль между Нью-Йорком и Солт-Лейк-Сити… Лэнс не романтик: только подростки верят в то, что на расстоянии отношения становятся крепче. Они оба как паззлы из разных наборов, упорно пытающиеся сложиться в одну картинку, ну, ту самую с белым забором, золотистым ретривером, домом, за который расплачиваешься полжизни. Но за неделями идут месяцы, а они все еще пробуют, планируют, радуются встречам. С таким ритмом жизни у каждого свидания — даже того, где по сценарию остаются дома, — привкус новизны.

Впервые с юности Хоппер не чувствует себя заложником в отношениях, которому полагаются пытки за любое неверное движение. Роми крепче спит, потому что не знает, где он: он не рассказывает о перестрелках на нью-йоркских улицах, она — о том, как в ближайшем баре ее пытались подцепить. Парадокс, но для того, чтобы оставаться честными и открытыми, им обоим нужна дистанция и пространство. Его мать в ужасе. Хопперу смешно.

Роми подкупает прямолинейность Хоппера, подкрепляющего слова делом: ему ничего не стоит потратить полдня на дорогу, только чтобы увидеть ее, а потом встать ни свет, ни заря, чтобы успеть на работу. Они привыкают к жизни на чемоданах и к тому, что нужные вещи остаются забытыми на другом конце страны; они прокладывают маршруты на выходные и ломают кровати в придорожных мотелях; жизнь идет своим чередом: сюрпризы на дни рождения, свадьбы его/ее друзей, походы в Йосемитские горы и ночевки на озере Мичиган. Помолвочное кольцо Хоппер достает из кармана как бы между прочим, сидя за рулем и не глядя на Роми, только на серпантин дороги, скрытый в тумане.

Роми говорит «да». Роми не знает, зачем это делает. Ни он, ни она не горят желанием что-то менять в своей жизни; неизбежные переезды, скандалы и ультиматумы перспективой не вдохновляют. Его мать снова в ужасе.

Ее мать говорит:
— Свадьбы не будет.
— Это еще почему?

Хоппер нравится Ромоле еще и поэтому — ему плевать на мнение, одобрение, благословение Мартины Рамлоу. Мартина отвечает взаимностью. И если к Роми мать Хоппера со временем проникается (Роми всегда удавались невозможные вещи: Хоппер получает ранение, Роми прилетает из Юты уже через пять часов), то ее матушка остается по-прежнему холодна.

— Ты не знаешь Роми так, как я, — и на этом откровении Мартины семейный ужин подходит к концу. Роми любит Хоппера, честно. Только, мама, как всегда, оказывается права.

В сентябре 33-го они попадают в аварию: в машину Хоппера со стороны пассажира впечатывается неуправляемая Тесла, скорая помощь приезжает быстро, «вам не о чем беспокоиться, мистер, все будет хорошо». О ребенке, о котором они даже не знали и которого теперь не будет, они с Роми не заговаривают. Как и о многом другом: Лэнс все чаще слышит длинные гудки в трубке и видит свои сообщения доставленными-непрочитанными. Впервые за целый год расстояние мешает им говорить.

В быту способность доставляет ему одни неудобства. Хоппер тщательно охраняет свое личное пространство, но еще тщательнее сам старается не залезть в чужое: чужие секреты зачастую вызывают мигрень и позывы к рвоте. Роми приезжает к Новому году, прямиком из Северной Каролины, где на месяц застряла в командировке. Целуя ее на Таймс-Сквер, Лэнс уже знает, что в Каролине она спала с другим, не раз, и не два, и не три. Знакомый чемодан с вещами, для которых в его шкафу выделена половина места, рассказывает ему больше, чем она сама. Впрочем, Роми не отрицает. Но оставляет кольцо себе.

(Когда у нее спрашивают, какое новое имя ей хочется, Роми невесело хмыкает; на поддельных документах написано «Лора Хоппер».)

Нет, они не связываются друг с другом, когда Америку поражает война. Нет, не пробуют построить заново давно сгоревшие мосты. Они разошлись и не остались друзьями; каждый пошел своей дорогой. Но это не значит, что не осталось воспоминаний: Роми помнит дорогу к озерному домику, принадлежащему его семье, Роми знает, как обмануть охранные системы (помогала их ставить), Роми возвращается туда, как много раз до этого во времена лучшей жизни, когда становится некуда больше идти. И Хоппер ей позволяет.

Он оставляет для нее ключи.

Хоппер и Гамильтон

Они держались друг от друга максимально далеко, и в то время как остальные думали, что здесь имеет место быть какая-то личная неприязнь, ни Хоппер, ни Гамильтон не испытывали никаких предубеждений — просто так повелось с первого дня, и изменить это было не под силу даже капитану Саммерсу, который пару раз проводил беседы тет-а-тет и с тем, и с другим, однако, и Лэнс, и Рэй только и делали, что снисходительно вымученно улыбались, утверждая, что все в порядке, никаких конфликтов между ними не существует, и на работу отсутствие коммуникации вне операций не повлияет.

Они не врали — волею случая оказавшись однажды в паре в ходе устранения вооруженной преступной группы (первая серьезная операция Гамильтона в составе SRG), они доказали на практике, что неплохо справляются, работая в команде. В тот день Рэй словил предназначенную Хопперу пулю. Часом позже Лэнс дал высокую оценку боевым и тактическим навыкам Гамильтона, умолчав о том, что новичок нарушил приказ и действовал не по разработанному плану.

Они не стали друзьями — в принципе не могли в силу своей отрешенности — однако, Хоппер был первым, кто пожал Рэю руку в завершении последнего дежурства, после которого Гамильтон должен был заступать на службу в министерство по делам носителей. «Удачи, приятель» — с усмешкой сказал он в то утро, и Рэй задумался о том, насколько искренними были его слова, потому что настоящего Лэнса Хоппера за несколько лет службы Гамильтон так и не узнал.

А вот Хоппер знал абсолютно все, и теперь, когда знакомое имя всплыло в списке приоритетных целей, Лэнс уверен — с его знаниями и опытом устранение предателя — это всего лишь вопрос времени.

дополнительно

● превосходный боец на дальних и средних дистанциях, намного слабее в рукопашной схватке;
● практически никогда не снимает перчатки (!);
● чистоплюй и педант — в его жилище всегда чисто и все расставлено по своим местам; не любит, когда кто-то трогает его вещи (в том числе и оружие) — и да поможет вам бог, если вы что-то взяли и не положили туда, где лежало;
● знает намного больше, чем может показаться на первый взгляд; о многом предпочитает умалчивать, сохраняя информацию для особых случаев — например, если вы когда-нибудь можете оказаться полезны;
● достаточно хитер, чтобы крайне избирательно дружить — только в том случае, если может извлечь из дружбы какую-то пользу; в остальном же старается держать дистанцию, из-за чего на первый взгляд кажется высокомерным ублюдком;
● неплохой шахматист.

1 — фамилию и внешность менять не хотелось бы, над именем еще можно подумать;
2 — если с психометрией не выгорит, можно рассмотреть вариант способности, так или иначе связанный с манипулированием памятью, но в приоритете, конечно, изначальная версия;
3 — есть еще Олден, который тоже ждет Хоппера, чтобы поработать вместе в боевой группе;
4 — биографию можно обсудить и скорректировать, главное, чтобы история Хоппера была интересна вам; идея в том, что, несмотря на трудности с этим в юности, в настоящее время Лэнс тот еще приспособленец (быстро адаптируется к переменам) и довольно опасный враг (благодаря способности);
5 — от себя скажу: это не заявка в пару, feel free строить собственные сюжеты и развивать персонажа, как душе будет угодно, но я очень люблю нашу линию в прошлом, всегда на связи и помогу с игрой;
6 — из пожеланий: посты от третьего лица, заинтересованность в развитии персонажа и готовность участвовать в сюжетных квестах;
7 — по всем вопросам вы можете связаться как со мной, так и с Рэем, регистрируйтесь, мы вас ждем  http://sd.uploads.ru/dUpky.png


P.S.

Мы не ищем второго Меченого, но вдохновиться есть чем:
https://69.media.tumblr.com/2b2f6499e13bf384e33ed963c3d8449d/tumblr_php0p3xbzs1uqfsrjo1_400.gif https://69.media.tumblr.com/d74ff77f69e17dff2a7ba37cf2628650/tumblr_php0p3xbzs1uqfsrjo9_400.gif
https://69.media.tumblr.com/f9d34d1c7b232ebc629ce9695938b07e/tumblr_php0p3xbzs1uqfsrjo2_400.gif https://69.media.tumblr.com/f354335a5d8cc7a1d5c5e8a95aa921e2/tumblr_php0p3xbzs1uqfsrjo8_400.gif
https://69.media.tumblr.com/b2f6496b3e4b70f015ac5a6308d58447/tumblr_php0p3xbzs1uqfsrjo6_400.gif https://69.media.tumblr.com/cd20b9e764bbf9c383d1a2bedb1fcbbd/tumblr_php0p3xbzs1uqfsrjo5_400.gif
© netflixdefenders

пример поста Роми

Роми никому не желает такого счастья — себя. Знает же, что это больно, — становиться для кого-то «той самой», к которой возвращаются бумерангом, как бы далеко не забрасывала судьба. Рамлоу не фаталист и не фатальная женщина, но имеет за пазухой дюжину фатальных изъянов: у каждого есть имя, фамилия, причины полезть в петлю. Честно: никакая она не особенная. Просто достаточно умна и удачлива, чтобы выжить там, где другие идут ко дну.
В восемнадцать, впрочем, Роми играла с огнем охотнее, чем десятилетием позже. Пока Хоакин заглядывался на ее ключицы, шутил о том, что предначертано на небесах, дразнил ее «забавными» историями из детства, Роми тоже смеялась, но, скорее, над матерью, чем над собой прошлой, способной на полные обожания глупости.
— Бросьте, доктор Арайя, — говорила она, стряхивая пепел с тонкой дамской сигаретки в хрупкую пепельницу из мутно-зеленого стекла, — время уже не то. Я больше не верю в принцев и «долго и счастливо». Разве мама не говорила? — Роми смотрела в глаза и была серьезна, на тысячи лет серьезнее своих ровесниц, бросающих завистливые взгляды, перекрестной мишенью сходящиеся у Хоакина на затылке. Роми курила, невесело хмыкала, поправляла уложенные волосы, упорядочивала мысли. Кафе, приютившее их и Венеру, стоило припустить промозглому весеннему дождю, оказалось людным спортбаром. Какая уж тут романтика, если «Бостон Селтикс» проигрывают. — Из принцессы выросла дракониха. Или что-то вроде того.
Мартина, бывая в Массачусетсе, никогда не останавливалась у дочери, съемным квартиркам на территории кампуса — где на кухне встречались голые парни, заспанные девушки, но только не пакет молока, — предпочитая комфортабельные гостиничные номера, и Роми приходилось жертвовать утренней пробежкой ради семейных завтраков; называя фамилию матери на ресепшене — свою гребаную фамилию — Роми чувствовала себя посторонней, незваной гостьей, нарушительницей спокойствия.
Ей действительно много досталось от матери: тот же профиль, темные кудри, неуемная тяга к открытиям, рабочий цинизм; там, где Мартина видела перспективы, широкие горизонты, Роми выискивала углы, на которые можно нечаянно напороться. Стив всегда говорил, что они с Мартиной друг друга уравновешивали. Даже в режиме холодной войны не могли раздельно существовать.
Впрочем:
— Ошибаешься, — снисходительно улыбалась Роми, стоило Хоакину сравнить ее с гениальной матерью, и задумчиво гладила доверчивую и лизучую Венеру против шерсти. — Я похожа на отца.
Потому-то так больно было смотреть: на Мартину с Арайя, на Мартину с любым другим. Потому-то хотелось встряхнуть ее, осадить обжигающей оплеухой. Роми не умела ни доверять, ни верить, а Мартина не считала нужным что-либо объяснять… Когда Стив погиб пропал, вопрос, спала Мартина с кем-то или все еще дорожила клятвами, обесценился. Не для Роми, конечно. Роми не умела ни прощать, ни забывать обиды. Роми не умела быть счастливой.

А теперь у нее никого не осталось.
Роми думает, что, наверное, это читается у нее в глазах: бесприютность, потерянность, жгучая вены усталость. Первое время Хоакин молчит, явно не ожидавший ее увидеть, и этот его пронзительный взгляд, от которого и зябко, и хорошо, ворошит внутри не то кубло готовых зашипеть змей, не то похороненные давным-давно воспоминания. Только сейчас Роми понимает, что в дороге навоображала себе Бог весть что. Что понадеялась, несмотря на то, что это чертовски тупо.
Когда Арайя срывается, сгребает ее в охапку, вжимает в себя, Роми одновременно выдыхает и застывает каменной статуей. Не зря. Всё было не зря: намотанные километры, выжатое сцепление, сомнения возле пропускного пункта. Хоакин, не зная того, стал для нее маяком, и теперь от света, резанувшего наконец по глазам, Роми слепнет. Жмурится, стоит ему отстраниться.
— Душу продам за горячий душ, — сипло выговаривает она, куда медленнее, чем хотелось бы. Почему-то сложно говорить серьезно. Руки у Хоакина большие, слегка шершавые, ласковые; Роми усилием воли заставляет себя отмереть, потереться щекой о его ладонь, улыбнуться хотя бы уголком рта. — Ты отрастил усы, — вдруг громко фыркает, на что Венера навостряет уши. — Сбрей немедленно, я тебя умоляю!

Она не плачет. После «экскурсии», неловкой демонстрации «жилища», знакомства с высунувшим свой нос Фрэдди, настороженного обещания, данного Хоакину, «рассказать все позже», Роми запирается в маленькой, как скворечник, ванной комнате и ступает под еще до конца не прогревшуюся воду. Холодные капли жалят беспощадно, как и хаотичные воспоминания обо всем, что случилось с ней с начала войны, о том, о чем рассказывать она определенно не будет. Роми прикрывает глаза и… нет, все еще не плачет. Вздрагивает, когда за дверью слышится напряженный голос. Нужно ли ей что-нибудь? О. Разумеется. Все ли с ней в порядке? Какой сложный вопрос.
— Что-нибудь, во что можно переодеться? — Рамлоу перекрикивает шум воды и растирает лицо, надеясь свести с него затравленное выражение.
Она не задерживается в душевой кабинке, не тратит время впустую. Завернувшись в полотенце, шлепая босыми ногами по полу, оставляя после себя мокрые следы и деревенея от холода, Роми появляется Хоакину на глаза и сразу же переходит к делу:
— Она была здесь? Мартина? Когда вы виделись в последний раз?
Роми никому не желает такого счастья — себя: счастье недолговечное, чего не сказать о боли.

пример поста Рэя

— Клинт Ричардс, старший офицер штурмового отряда, город Кеноша, штат Висконсин. — проверяющий на предмет физических повреждений штурмовую винтовку в арсенале Клинт выпрямился во весь рост и отдал честь, после чего, закончив с обязательной (во всяком случае для него) частью, пожал ренегатам руки. — Мы уже знакомы, но пускай будет по протоколу, лады? Вроде никому не мешает. Рад видеть вас. Слыхал о недавней заварушке — все нормально? Все целы?
Конечно, он не знал подробностей, и даже догадываться не мог о том, что там происходило, и через какие мытарства пришлось пройти ренегатам, чтобы выбраться живыми, но интуиция подсказывала, что то был далеко не Диснейленд. Однако, слишком сердобольный Клинт не мог не спросить — сказывалось беспокойство за каждого из тех, с кем приходится воевать плечом к плечу. Впрочем, Ричардс о многом догадался, стоило ему посмотреть на капитана, облюбовавшего дальний угол оружейной и с угрюмой миной перематывавшего руку эластичным бинтом. И он наверняка поинтересовался бы, что с рукой и как обстоят дела сейчас, но ему хватало ума и опыта не лезть к Гамильтону с вопросами, на которые обычно можно либо получить раздраженно-сухие ответы без каких бы то ни было дополнительных сведений, либо не получить ответа вовсе, поэтому вместо того, чтобы испытывать на себе фирменный взгляд исподлобья, которого ему в принципе хватило на годы вперед во время еще совместной службы, Клинт вновь повернулся к более сговорчивой части их сборного отряда.
— Красински уже идет сюда.. а вот и он, кстати, — доложил он, провожая взглядом к одному из стеллажей с огнестрелом поприветствовавшего всех Стэна, — Поэтому... все в сборе? Если только командование не решило докинуть нам пару боевых единиц — лишними бы они явно не были, учитывая, что там, как я понял, жарковато, — зарядив штурмовую винтовку и поправив разгрузочный жилет, Ричардс все-таки решил обратить на себя внимание командира. — Рэй, сколько у нас времени до полной готовности?

Вообще медгруппа довольно быстро подлатала его — да так, что он уже, как он сам думал, может возвращаться в строй и принимать участие в боевых действиях. Конечно, сотрудники лазарета под управлением Нив Монахан настоятельно рекомендовали ему на некоторое время держаться подальше от чрезмерных нагрузок и стрессовых ситуаций, и пока сросшиеся благодаря дару одного из медиков кости не окрепли лишний раз не напрягать поврежденную конечность и вообще участвовать в операциях исключительно как координатор. Однако, если Рэй чувствовал, что может драться, он обычно пренебрегал наставлениями врачей. Возможно, это аукнется ему в будущем, но Гамильтон предпочитал не загадывать и не накручивать себя.
Поэтому, закончив с перевязкой, он накинул на себя маскировочный камуфляж, следом — разгрузочный жилет, и поднялся со скамьи, чтобы забрать со стола винтовку и пару пистолетов. Передернув затвор, капитан поднял оружие стволом кверху и обратил внимание собравшихся вокруг ренегатов на сенсорную панель с выведенной на нее картой местности.
— У нас две минуты, поэтому еще раз по плану: когда попадем туда, надо будет рассредоточиться, чтобы зайти с разных сторон. Откуда заходит каждый из вас вы знаете. Так у нас будет возможность проследить перемещения наших, да и желтых в кольце зажмем — будем контролировать и их тоже. И да, запомните, — он вновь поднял голову и оглядел всех участвующих в операции боевиков, — О возможности захвата врага думайте в последнюю очередь. Наша задача сейчас — эвакуировать наших, поэтому будет лучше, если будем стрелять на поражение. Приоритеты — эвакуация ренегатов и ликвидация отряда противника. Всем все ясно?
— Так точно, — отозвался Клинт, поднимая оружие и цепляясь за него более удобным хватом.
— Бэкер, готов? — говорит капитан в микрофон гарнитуры, проверяя связь и одного из их в большинстве случаев бессменных координаторов. — Здесь — все готовы? — последний вопрос членам отряда, и когда утвердительный ответ получен, Рэй зовет Хьюстона, который должен доставить их прямо в зону боевых действий. — Открывай. Мы выходим. — решительно командует капитан, после чего натягивает на голову балаклаву и тактический визор, и, активируя маскировочную систему, шагает в портал.

В Канзас Сити было душно и воняло гарью, и если учесть причину, по которой отряд здесь оказался, Рэй запросто мог списать это на развернувшееся на кладбище Элмвуд противостояние, о масштабах которого мог пока только догадываться. Было ясно только то, что вигиланты давят, и там действительно развернулся целый театр боевых действий — об этом говорили и одиночные выстрелы вперемешку с автоматными очередями, и сотрясший воздух взрыв. И интуиция подсказывала, что если они будут мешкать, то хрена с два проведут эвакуацию успешно, поэтому чтобы спасти своих людей им надо пошевеливаться.
— Докладывать сразу, как только увидите кого-то из наших. Все на позиции, живо! — командует капитан и спешит на север по Огайо-стрит, чтобы свернуть на 12-ю авеню и зайти оттуда, пока остальные разбежались по сторонам, оставив Ричардса на западном фланге в гордом одиночестве.
Передвигался Рэй стремительно, не забывая при этом об осторожности. И ему было плевать на сбоившую периодическими глитчами маскировочную систему — это именно та ситуация, когда противник слишком занят, чтобы заметить забагованный камуфляж, но маскировка не была лишней, потому как позволяла подобраться как можно ближе без опасения быть раскрытым.
Скрываясь за могилами и массивными каменными склепами, Гамильтон то и дело сверялся с закрепленным на левом запястье экраном навигации, на котором точками были отмечены остальные члены отряда. И голос Миддлтон разрезал временную тишину в эфире как раз спустя несколько секунд после того как один из маркеров сначала застыл в одном положении, а после и вовсе пропал с карты.
— Бэкер, — вызывает хакера капитан. — Мы потеряли связь с Красински, попробуй выйти на него напрямую. Доложи о результате. Остальные — продолжаем наступление.
Визор фиксирует движение впереди: три цели близко, еще две — дальше, но сигнатуры именно дальних целей совпали с теми, которые были известны на момент начала операции.
— Роулинс и Сивер. Внимание: вижу Роулинс и Сивера, — незамедлительно дает информацию Рэй, и присматривается к тем, что ближе. Есть и третье совпадение, но то был совсем не друг, и Гамильтон оповещает отряд о том, что гребанный предатель Джо Делавер тоже здесь. По остальным информации не было, но никаких сомнений и быть не может — тоже прихлебатели Итана.
— Прикройте Сивера с флангов. Этих троих мы с Ричардсом берем на себя. Ричардс, понял? — командует капитан и заряжает подствольный гранатомет. Если отвлечь Делавера и его корешей, и если остальные не налажают, перед Растином откроется коридор, которым Бэкер выведет его с Аланой на руках к точке эвакуации. Но пока этого не случилось и Сиверу все еще тяжело продвигаться вперед задача Рэя — сделать так, чтобы желтые как минимум поджали жопы, как максимум — подохли к чертовой матери.
— Огонь по моей команде, — он держит палец на спусковом крючке и еще через пару секунд дает залп. Снаряд падает где-то позади противника и под громкий хлопок разносит в клочья несколько надгробий.
— ОГОНЬ.
С запада послышались короткие автоматные очереди. Не теряя ни секунды, Рэй, присоединившись к Клинту, открыл огонь со своей позиции по месту дислокации Делавера. Скрываться больше не нужно — наоборот — теперь необходимо максимально громко заявить о своем присутствии.

0

156

0

157


Cara Molina  | gravity manipulation  |  renegade  | 30 y.o.
http://funkyimg.com/i/2Pe32.png

0


Вы здесь » ARTiSHOCK » ПАРТНЁРСТВО » REVOLT